— Это не больно? — вырвалось у меня. Я имел в виду, что острые когти впивались прямо в плоть плеча, лишенного какого-либо защитного приспособления.

— Аватар не может причинить мне вреда, — ровно ответил бог. — Мы решили, что ты действительно должен нас увидеть, чтобы нарисовать.

— Вас — это кого? Я физически не смогу нарисовать всех, — нахмурившись, я увидел, как из-за другой колонны выходит девушка, а рядом с ней идет леопард. — Вам бы лук в руки и станете истинной Дианой, — я улыбнулся. Музы подсунули мне изображение полуголой прелестной девушки с луком и леопардом.

— Кем? — девушка наклонила голову и лукаво улыбнулась.

— Неважно, — ответил я, стараясь запомнить её лицо, особенности фигуры.

— Действительно, — она откинула назад белокурую головку и рассмеялась. — Если у меня в руках будет настоящий лук, то, боюсь, династия в Российской империи сменится.

— Остынь, — кречет на плече бога встрепенулся и яростно закричал, начав бить в воздухе крыльями.

— Не надо ссориться, — невысокий невыразительный старичок подошёл к кречету. — Иначе этот молодой человек увидит нас лишь как склочных мелких типов. Это так… Не лучший вариант для нас, не так ли.

Я смотрел не него и всё пытался понять, кто у него является аватаром. И тут, словно в ответ на мои мысли, из-за пазухи старичка выскочила шустрая мышь и устроилась у него на плече, смешно шевеля в воздухе носом и усами. Кречет покосился на неё и переступил с лапы на лапу. Даже странно, почему он всё ещё не сожрал мышь, ведь это основная составляющая его рациона.

В зал постепенно наполнялся людьми и животными. Мимо меня, задев обнажённую кожу ноги проползла то ли лиана, то ли виноградная лоза. Я невольно уставился на тыл стопы, ожидая увидеть страшные язвы и ожоги, но ничего подобного не увидел.

— Надеюсь, моей девочке будет позволено обращаться ко мне? — я резко развернулся и икнул, потому что стоящая передо мной женщина была невысокой, темноволосой, с немного заострёнными чертами лица.

— Вы специально выбрали этот образ? — я перевёл взгляд на встрепенувшегося сокола, сидевшего, как и кречет, на плече у богини.

— Конечно. Могу, и пользуюсь. Зато, меня ты точно не забудешь, и изобразишь так, как положено, не так ли? — она звонко рассмеялась и провела рукой по щеке. По той самой, на коже которой сейчас периодически выступал оригинальный рисунок. — Даже так, — пробормотала она. — Вот же, дрянь. — Я почувствовал, как щека начала гореть под пальцами стремительного сокола. С трудом сдержал стон, когда жжение стало совсем уж невыносимым. И тут она убрала руку. Жжение сразу прекратилось. — Я сделала так, что рисунок сможешь видеть только ты, например, в зеркале. Совсем необязательно другим на него любоваться.