— О чём речь? — спросил он шёпотом, наклонившись к уху невесты.

— Ни о чём конкретном, — она подняла на него взгляд. — Сергей Ильич привёз кое-какие распоряжения от Лебедева. Сам Аристарх Григорьевич должен приехать через пять дней. Он с дочерью готовить что-то очень сложное, с промежуточными настаиваниями.

— Лебедев распорядился тот макр, который каким-то образом добыл Женя, поместить рядом с ним. — Сказала Маша, отвернувшись от окна. Она была бледна, но держалась довольно стойко. — Вроде бы сейчас, пока идёт усвоение просто гигантского количества энергии, Женя может частично обмениваться ею с камнем.

— А что, если Женя не сможет усвоить всю эту энергию? Аркаша говорил, что речь идёт о твари десятого уровня, — Мамбов потёр лоб, чтобы разогнать начинающуюся головную боль.

— Его источник может не выдержать и перегореть, — тихо сказала Маша. — А дальше всё будет зависеть от глубины повреждения: или Женя просто лишится магии, или же…

Она не договорила, но всем и так было понятно, жизни Жени всё-таки угрожала опасность, несмотря на все заверения Лебедева, что это не так. В комнате воцарилось напряжённое молчание, которое, в конце концов, нарушил Сергей Ильич.

— Ранение Фыры вылечили? — спросил он.

— Да, конечно, — Маша вздохнула и, наконец, повернулась к сидящим в гостиной людям лицом. — И пробитую голову Куницына тоже. Лебедев вообще удивился, что с таким ушибом он сумел сам выбраться, да ещё и Женю с Фырой вытащить. Вообще, если разобраться, то самое лёгкое ранение было как раз у Фыры. Всего-то дыра в плече. Аркаша её перевязал, много крови она не потеряла. А само ранение местный целитель сразу залечил. Лебедев только шрам убрал. На том месте уже шерсть начала расти, пока в виде пушка, — и Маша слабо улыбнулась.

— Это хорошо, — кивнул Сергей Ильич. — Нам было бы сложно объясниться с Женей, если бы с Фырой случилось что-то совсем непоправимое. Женя сильный, он справится, — добавил он резко и стукнул кулаком по подлокотнику своего кресла.

Дверь открылась, и вошла зарёванная Настасья, вкатив столик с закусками. Пока она суетилась с чаем, дверь оставалась открытой. Настасья наливала горячий чай Сергею Ильичу, когда из коридора раздался грохот, а затем довольной слабый, но такой знакомый голос произнёс.

— Фыра, твою мать! Ты что творишь, кошка облезлая? Ты совсем охренела?

— Ой, Евгений Фёдорович очнулся. — Настасья резко выпрямилась, и чай выплеснулся из чайника прямо на колени Сергию Ильичу.

— Ты что творишь, мать твою! — Граф Рысев вскочил, стряхивая горячий напиток со своих брюк. Настасья заохала и принялась носиться вокруг графа, пытаясь вытереть с брюк пятно. Сергей Ильич зашипел. — Убери руки, лучше по-хорошему!