В гостиную, скользя на повороте, залетела Фыра, подбила под колени Настасью, которая взвизгнула и начала падать на Сергея Ильича. Тот не удержался на ногах и повалился в кресло, а ПроРысева упала к нему на колени, да ещё и, чтобы удержаться, обхватила графа за шею, прижавшись пышным бюстом к его груди.

Сергей Ильич, уже не стесняясь находящихся в гостиной женщин, крыл матом Фыру и Настасью, пытаясь оторвать от себя женщину. В это время в гостиную заглянул Игнат и протянул с философским видом.

— Я хочу напомнить, ваше сиятельство, что Настасья — замужняя женщина. Но если у вас всё так серьёзно, то я сейчас быстренько Кузю куда-нибудь из дома отправлю…

— Игнат! Убери эту дуру от меня! — рявкнул граф.

Маша же, стоящая до этого момента, прикрыв рукой рот, бросилась к двери, и, оттолкнув с дороги Игната, выбежала в коридор. Мамбов же потянулся, подал руку Вике и произнёс в наступившей тишине.

— Весело тут у вас. Но, я, пожалуй, к Жене пойду. А вы не стесняйтесь, развлекайтесь дальше. — И он выволок впавшую в ступор Вику, пока Сергей Ильич не очухался и не принялся наводить порядок среди членов своего клана.

* * *

Мой кинжал вошёл прямо в сердце Амары, и я повернул его в ране, как ключ в замке. Она застыла, глядя мне в глаза, а я чувствовал, как по моим рукам течёт горячая кровь. Она была очень красивая, но я ни на секунду не забывал, что это не человек. Что эта прекрасная женщина — тварь десятого уровня, и даже богам не известно, что бы она со мной сделала, попадись я ей в руки. И тут же пришло понимание, как озарение — это тварь, очень мощная, а потому очень живучая, и пока в её сердце находится макр, заполняя тело энергией, ничего не закончено.

Клинок мгновенно исчез из моей руки, и я в ту же секунду ударил рукой прямо в ещё не начавшуюся закрываться рану. Мгновение, и макр был зажат в моём кулаке, а я выдернул руку из её тела.

Энергия хлынула в моё тело, и её было так много, что я мгновенно отключился. Последнее, что запомнил, было чувство падения, похоже, я свалился на землю, и наступила темнота.

Эта темнота окутала меня, как кокон, а по жилам тёк огонь. Много, очень много огня, готового поглотить меня с головой. А ещё я ничего не чувствовал, кроме этого бесконечного огня и темноты вокруг. Это продолжалось дни, месяцы, а может быть, годы. Время — очень относительное понятие, и сейчас я в этом полностью убедился.

И вдруг всё изменилось. Огонь исчез, но не ушёл совсем, а свернулся клубком где-то в районе моего источника. На меня хлынули другие чувства и ощущения, а я уже и забыл, что существует что-то, кроме раздирающего меня изнутри огня, самых различных оттенков. Я ощутил, что лежу на своей постели. Чувства подсказали мне, что это мой матрас, а такой запах присутствует только в том средстве, которое использует Настасья для стирки. Это что-то отдающее одновременно морозным зимним утром с примесью озона, как всегда пахнет после грозы.