К дому Сычёва подъехали примерно через час. Его поместье находилось в отдалении. Фактически оно было последним из тех, что входили в Дубнинское дворянское собрание.

Ворота открыл мордоворот с ружьём наперевес.

— Кто такие и что вам нужно? — спросил он у Игната, приоткрывшего окно.

— Граф Рысев и граф Мамбов к генералу Сычёву, — ответил Игнат.

— Подождите здесь, я уточню у его благородия, примет он гостей или нет, — и мордоворот скрылся за воротами.

— Не похоже, чтобы генерал был настроен на знакомства, — протянул Олег.

— Да, я заметил. И людей подобрал себе под стать, — добавил я, глядя на закрытые ворота. — Если они не ПроСычёвы, конечно. Тогда подобная «дружелюбность» вполне понятна.

— Ну что я могу сказать, морда у него чистая, — сказал Мамбов задумчиво. — Хотя у генерала вряд ли всего двое слуг.

— Это точно, — ответил я, и в этот момент ворота начали открываться.

К машине подошёл мордоворот и снова обратился к Игнату.

— Проезжайте. Его благородие с радостью примет их сиятельств. Вы как раз к обеду подоспели. — И он кивнул на подъездную дорожку, хорошо расчищенную до самого крыльца.

— Если генерал так же рад, как его слуга, то, боюсь, нас будет ждать не слишком весёлый обед, — иронично заметил Олег.

— Ага, — я демонстративно посмотрел на часы. — Какой обед, ещё даже часа дня нет?

— Скорее всего, длительный и обильный, — хмыкнул Олег, выскакивая из машины первым.

В холле уже ждал дворецкий, забравший у нас одежду и проводивший прямиком к столовой. По дороге мы увидели ещё парочку мордоворотов, но и на них следов атаки ос не было видно. Переглянувшись, мы зашли в столовую, а я лихорадочно соображал, под каким предлогом посмотреть на денщиков отставного генерала. Потому что денщик — это очень близкий человек, а такое дело только близкому человеку можно было доверить.

Мне почему-то генерал представлялся этаким тучным, суровым дядькой, с нахмуренными густыми бровями и вечно недовольным лицом. Но когда из-за стола вскочил невысокий, круглый мужчина, бросившийся к нам, я замер на месте и пару раз моргнул. На Мамбова похожий ступор напал. Потому что розовощёкий, улыбающийся толстячок, с обширной блестящей лысиной, с Сычёвым у нас не ассоциировался.

— Господа, я так рад, просто невыразимо счастлив, что вы решили навестить меня вот так, по-соседски. — Он схватил мою руку и принялся трясти её. Рука, вопреки ожиданиям, оказалась сильной, с подушечками мозолей от холодного оружия. Этот Сычёв просто человек-контраст какой-то. — Я сам много раз порывался поехать с визитами, но природная скромность заставляла в последний момент оставаться дома.