Хорошего во всём этом было мало, возможно, только то, что нас не обойдут с тыла и там можно оставить лишь пару дозорных.

— Ненавижу полуразумных тварей, — простонал я, и тут два орангутанга прыгнули в образовавшийся коридор, несколько раз взмахнули крыльями и перемахнули через забор.

Меня ждал очередной сюрприз: пробный огненный шар погас, едва долетев до уродов, а пули они даже не заметили. Я послал на всякий случай высокоуровневое заклинание, но оно оставило на шкуре одного из них лишь тёмную подпалину.

— Охренеть, — пробормотал я и заорал, увидев, что егеря готовятся атаковать тварей. — Не подходить!

Укутавшись всеми известными щитами, из-за которых можно атаковать, я призвал клинки и прыгнул вперёд.

— Слабое место между шестым и седьмым шейными позвонками! — на улицу выбежал заспанный полуголый Куницын. — Седьмой выступает, не ошибёшься. Пулю щит не пропустит, только меч или кинжал с короткого расстояния. Бей туда, а потом руби башку, когда щит рухнет!

В каждой руке Аркадий сжимал по кинжалу. Я мельком взглянул на него и кивнул. Мечи исчезли, а из пальцев вылезли прочнейшие когти. Орангутанги не спешили нападать, они словно поняли, что я отдал приказ своим людям не рисковать понапрасну. Вот только по раздавшимся выстрелам сразу стало ясно, что егерям тоже работы хватит. Похоже, вслед за этими двумя в проём ринулись твари поменьше. Хорошо, ещё орлов больше не видно.

Я отклонился в сторону, и проклятая тварь повторила мой манёвр. Она следила за каждым моим шагом злобными, глубоко посаженными глазками, и явно готовилась напасть. По её лапам пробежали синие миниатюрные молнии, и я увидел этот проклятый щит.

Удар в ворота заставил орангутангов вздрогнуть, но не переключиться с нас на них. Егеря ещё стреляли, но что-то мне подсказывало, что ворота долго не выдержат, и вся толпа вскоре ворвётся во двор. Нужно что-то быстро предпринять.

Времени, чтобы сформировать нечто высокоуровневое, просто не оставалось, поэтому я просто запустил неоформленной силой за периметр. Бахнуло знатно. Орангутанги на этот раз оглянулись, и мы с Куницыным тут же рванули вперёд. Я взлетел на спину «своему» и вцепился когтями, чтобы не упасть, когда тварь, взревев, попыталась меня сбросить.

Аркаша оказался прав: когда я пересёк определённую черту, щит твари перестал работать, пропустив мои когти. С трудом удерживаясь на одной руке, я призвал длинный кинжал и воткнул чуть выше выступающего шейного позвонка зверюги.

Орангутанг взревел и сумел оторвать меня от себя, швырнув на землю. Острая боль в руке чуть не заставила потерять концентрацию. Я, приложив неимоверное усилие, всё-таки сумел сгруппироваться и покатился по земле. Бросив взгляд на руку, я увидел, что эта сволочь сумела обломать мне два когтя, а один вырвать. Рука болела зверски, а там, где вырван коготь, начала пульсировать.