— Ты ведешь себя не как представитель знати. — подметил он.

— Может это потому, что я бывший простолюдин? — задал ему риторический вопрос, в удивлении поднимая брови.

— Так что же тебя сподвигло двигаться в верх? — огорошено выдал собеседник.

— Желание спасти подругу, от той судьбы, что Ваша дочь ей приготовила. — констатировал я, глядя серьезно ему в глаза.

— Расскажи, что же она такого сделала, раз ты так жаждешь мести? — решил он уточнить суть проблемы.

Я покачал головой. Нет. Такие вещи я не буду озвучивать. Это наши с его дочерью дела, пусть сама Ална поделиться с папенькой, ей доставит это незабываемые эмоции.

— Могу лишь сказать, что другим участникам действия так не повезет. — проговорил я. — Поэтому воспользуйтесь шансом и подарите родному человеку счастливое будущее, пусть, Вы пока и считаете, что это не так.

— Алек, — о, по имени обратился. — пойми, отдавая девушек в другую семью мы скрепляем связи и развиваем отношения, но в данном случае я ничего не получу.

— Как же? — удивился я. — Вы получите торговцев на Вашей территории. Отлаженную систему работы. Это деньги, а с ними статус и уважение. Более того, Вы их получите сразу, как только выполните мои условия. В случае бракосочетания знати, все тянется долгие годы и, часто, не стоит вложенных усилий.

— Но как же укрепление на политическом поприще? — несмело задал вопрос он.

Я понять не могу. Складывается такое ощущение, что он совершил грех и все, что происходит сейчас, воспринимает, как плату за него. Более подходящего сравнения я найти не могу. Так что же ты скрываешь, Аэлофат?

— Я удивлен, что Вас это заботит. — покачал я головой. — Вы получаете всю мощь торговой гильдии, за которой будет внимательно присматривать Ваша родная дочь. Я не вижу ни одного варианта, где через помолвку, Вы получите больше.

— Я обязан поговорить с Алной. — выразил невербальное согласие с условиями мужчина.

— Нет. — отрезал я. — Это урок. И если она будет знать подоплеку, то таковым он быть перестанет. Подумайте, что наказываете нашкодившего ребенка. Вы шлепаете его ремнем, чтобы он так больше не делал и все его слезы Вас, внешне, не волнуют, потому что иначе, он снова совершит тоже самое. Верно?

— То есть это не месть, а урок? — удивился семибуквенный.

— Для меня месть, а для нее урок. — констатировал я. — Одно другому не мешает.

— Сколько у меня времени на ответ? — уточнил он.

— Сколько потребуется. — пожал я плечами. — Как захотите, чтобы к Вам вернулись торговцы, так и сообщите свое решение.

Собеседник зло ударил по столу и вышел, не попрощавшись.