Я тоже вздыхаю, но сил стоять на месте и ничего не делать у меня нет. Я оглядываюсь и замечаю, что на территории заброшенного здания, которое находится, можно сказать, посреди леса, уже собралась куча народа. Но Рамиля я не вижу, как и Захарова.

— Она подсунула мне документы. Фиктивные. Где указывалось, что все состояние родителей принадлежит тебе. Именно тебе, Лера. Тогда у меня голова такой тупой была, Господи, — она горько усмехается, и по ее щеке скользит одна-единственная слезинка. Шмыгает носом, вытирает ее. — Это же был полный бред. Я ведь знала, что ты не такая... Что тебе абсолютно плевать на деньги брата и все остальное. Я ведь знала, как ты его любишь и что просто не сможешь без него жить. И именно на последнее я сделала ставку. Хотела вашего развода. Хотела, чтобы он тебя вышвырнул. И я достигла своей цели. Да только никакого удовлетворения я не чувствовала. Никакой радости, никакого счастья. Всего лишь то, что что-то у меня внутри щелкнуло, сломалось.

Она оборачивается ко мне лицом, и я отчетливо вижу в темных глазах боль и сожаление. Не знаю, зачем она начала этот разговор. На душе и так хреново от мысли, что Рамиля могут посадить. Надолго! А тут она старые чемоданы распаковывает и всю грязь наружу вытаскивает. Зачем? Все же осталось позади. И желание снова вспоминать события пятилетней давности равно нулю.

— В какой-то момент я даже подумала, что Димка лишился матери, — сказав, нервно смеется. — Ну реально. Ведь его, можно сказать, ты воспитывала. Лер, ты бы знала, как я себя хреново почувствовала, когда узнала, что это был подвох. Ловушка, которую устроила Мила для вас с Рамилем. И куда я, родная сестра, загнала не только брата и его жену, так еще и себя, и младшую сестренку. Боже...

И опять она льет слезы, хоть буквально пять минут назад меня за это дело ругала. Да, она жалеет. Да, ей больно. Но мне вдвойне. Ведь пять лет назад я получила удар ножом в спину. Со стороны людей, которых считала своей семьей. В первую очередь этот удар нанес мне муж... От которого совсем я такого унижения не ожидала.

— Я к тому, что время пусть и не лечит, зато учит... Заставляет ценить родных. Заставляет ценить то, что человек теряет, совершив одну-единственную ошибку. Но эта ошибка многого лишила вас. Именно вас! И я знала... Прекрасно понимала, что вернуть ваше доверие будет сложно. Очень сложно. Три года я жила словно в аду. Лишь пару лет назад в моей жизни появился человек, который заставил смотреть на ситуацию с другой стороны. Который помог мне подняться на ноги... Заново! И в этот раз, когда я узнала, что Мила вышла на свободу и снова объявила на вас охоту, я сама с ней связалась.