Не могу обернуться, но протягиваю руку, и Лера моментально ее ловит, сжимает. Переплетает наши пальцы — ее горячие, а мои холодные.

— Все хорошо. Со мной все в порядке, — смотрю на нее, в серые глаза, наполненные влагой, в зеркало заднего вида. — Уже приехали. Еще чуть-чуть.

По ее щекам текут слезы. От боли и страха. А мне так хочется сдохнуть, потому что из-за меня она тоже плакала. И неоднократно. Я тоже ей причинил вред. Боль. Достаточно.

— Ты же не оставишь меня? — хрипло, совсем тихо спрашивает. — Пожалуйста, Рамиль. Мне так страшно никогда не было.

Сглатываю. Глаза начинает щипать от какой-то хрени.

— Конечно, не оставлю, — стараюсь сказать как можно тверже, хоть и сам не верю своим словам.

Я вижу, как ей больно, но она не кричит, не плачет. Ничего. Просто морщится и часто сжимает платье в области живота.

Доезжаем до больницы. Врачи уже стоят у входа, видимо, ждут нас. Еле выхожу из машины, чувствуя тупую боль в спине.

Оказавшись внутри, Лера бросает на меня короткий взгляд. Ее увозят на инвалидной коляске — идти не может.

— Рамиль, — морщится, протягивает мне руку. Приближаюсь и сжимаю ее, заставляю себя опуститься на корточки, несмотря на невыносимую боль. Целую ладонь. — Не отпускай меня, пожалуйста.

И снова она плачет. Черт! То и дело повторяет одно и то же. В который раз за сегодня.

— Оставить? Тебя? — выдавив из себя улыбку, глажу ее живот. — Нет, конечно. Никогда не оставлю. Тебе пора, родная.

Она лишь кивает, недоверчиво заглядывая в мои глаза. Всегда чувствовала, когда мне плохо. И сейчас понимает, что творится что-то неладное.

Сглатывает, а потом облизывает пересохшие губы, к которым я прижимаюсь своими и оставляю короткий поцелуй. Вытираю слезы со щеки единственной женщины, ради которой готов идти на любые жертвы.

Остаюсь один в холодном коридоре, сажусь на кафельный пол, упираясь спиной в стену. Веки тяжелеют, но я не сдамся. Дождусь, когда родится сын, и только потом…

Что потом?! Да черт его знает!

Не знаю, сколько тут сижу, но перед глазами мельтешат черные мушки. Укутываюсь в пиджак — по телу пробегает дрожь.

— Чернов! — зов Захарова действует на оголенные нервы. — Твою ж мать! Какого хрена?!

Через силу поднимаю голову и встречаюсь взглядом с синими глазами. Усмехаюсь.

— Чего тебе? — бросаю раздраженно. — Ты его из-под земли достать обязан, Тимур!

— Я его, считай, уже достал! Вставай, ребята сказали, что ты ранен. Какого черта сидишь тут? Врач…

— Мне врач не нужен, — перебиваю. — Царапина. Плечо задело, и все. Успокойся.

Капитан недоверчиво рассматривает меня, но сказать ничего не успевает, потому что к нам приближается женщина. Врач Леры.