Я упираюсь ладонями в его грудь, чувствую кожей грубую ткань пальто. Холодную от мороза и мокрую от снега.
— Что ты делаешь? Отойди от меня! — пытаюсь оттолкнуть, но напрасно.
Как можно айсберг с места сдвинуть?
— Мы сегодня поговорим, Лера, — ладонями проводит от плеч до запястий, затем касается живота и задерживает руку прямо там, где малыш начинает двигаться. — Поговорим. Я не могу позволить, чтобы мой сын рос без отца. Нет. Этого не будет. Ты в любом случае вынуждена согласиться с моим условием. Без всяких там протестов, Лера. Он и мой сын! Наш! Наш сын, Лера! И я его не оставлю!
Глава 16
Рамиль
В ее глазах, кроме ненависти, ничего не осталось. Неприязнь, ярость, гнев — что угодно, но не любовь, которая на лице читалась буквально несколько месяцев назад.
И снова приходится действовать, как последнему мудаку. Иначе она не станет даже слушать и в квартиру не пустит.
Наклоняюсь к ней, вдыхаю аромат ее волос, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она уже не моя… Не моя Лера, которая от счастья летала при виде меня. Нет, она теперь не моя, более того, я ее собственными руками выкинул. Послал к черту с моим же ребенком под сердцем.
Идиот!
Как я мог поверить им? Как мог поверить своим же сестрам, которые мозги мне вынесли с тем тестом? А я, как ребенок, пошел и сделал все, что они хотели. Водили меня за нос, как мальчишку.
— Что ты несешь? Какой сын? Твой? — нервный смех срывается с ее губ. Толкает, пытается отстранить меня от себя, но я так просто не отойду.
Буквально крышу сносило каждый раз, когда живот ее видел. Так и хотелось коснуться, но, черт раздери, боялся. Два раза тот долбаный тест сделал. Должен был догадаться, что заменят результаты. Но нет. Я лох, не догадался.
Те снимки… Там, где они были сделаны, ни в одной камере наблюдения ничего не осталось. Пошел, проверил, но все было удалено. Сообщения, которые Лера же отправляла со своего номера Максу. Моему же брату! Все распечатки перед глазами, все сообщения. Но одна не выходила из головы до последних дней:
«Рамиль спать собирается. Чуть позже тебе наберу. Соскучилась», — гласило так.
Те два месяца, которые был в Москве, я упорно наблюдал за ней. Знал, что ничего от меня не возьмет. Ни квартиру, ни деньги. Гордая она. Всегда такой была.
Это проклятые сообщения продолжались все то время, которые в столице находился. Но и волновало, почему не ушла, а вернулась в дом? Не знаю, но в висках звенело всего одно предложение: «Поговорить с ней!» Поговорить и понять, за что она так со мной. Но прежде, чем приехать домой, забрал результаты теста. Если внутри была какая-то надежда, что это подстава, то после того клочка бумаги даже сомнений не осталось. Я привык сомневаться во всех. Привык не верить никому, даже если это мой самый близкий человек.