— Ты моего ребенка отродьем назвал! Забыл?! А меня продажной бабой! Какого черта теперь приперся и права тут мне качаешь? Кто ты такой? Ты сам от нас отказался!

Лера повышает голос. Никогда не чувствовал себя куском дерьма и такого обращения к себе не видел с ее стороны. А сейчас… Да, я понимаю, что сам виноват. Заслужил. Но… Черт, я тупо не знаю, что сказать, дабы она успокоилась.

— Не кричи, — поднимаю руки вверх, жестом показывая, мол, сдаюсь. — Успокойся. Все, я отхожу.

— Вон иди из моего дома, Рамиль! — она начинает дрожать, в глазах только гнев, ненависть.

Готова убить меня собственными руками. Ну что ж, Черный, заслужил. И еще раз заслужил! Идиот! А теперь на тебе — умоляй, на колени вставай. Но и это не поможет. Если много лет назад я еле уговорил ее дать мне шанс, то сейчас хрен мне.

Дважды идиот!

— Уйду. Но ты же понимаешь, что этого разговора тебе не избежать? — говорю осторожно и настолько тихо, что сам еле слышу.

— Рамиль! НЕ БУДЕТ. НИКАКОГО. РАЗГОВОРА! — проговаривает сквозь стиснутые зубы. — Уходи! — кричит. — Уходи, Рамиль! — чуть тише.

Насильно мил не будешь. Знаю я Леру — упертая и упрямая. Если чего-то не хочет, то хрен убедишь в обратном.

— Завтра утром буду здесь, Лер. В любом случае встретимся. И обсудим каждую мелочь.

— Черт бы тебя побрал! — и снова пощечина, следом еще одна. А потом кулаками бьет в грудь, но я хватаю ее за запястья и осторожно прижимаю к себе.

— Заслужил. Да. Всего лишь один разговор. Хочу объясниться.

— Отпусти меня, — шипит от злости. — Я тоже хотела объясниться. Но ты меня вышвырнул. Чего ты добивался? Даже животное не возвращается туда, откуда его выкинули. Думал, я буду умолять? Нахрен мне твои деньги, твоя квартира не сдались. Нахрен ты мне не сдался! Нет у тебя никакого ребенка! Нет! Он не твой, и точка! Пошел вон!

Медленно отпускаю и окончательно отстраняюсь. Нет смысла тут оставаться — ничего не добьюсь. Остынет, потом как-нибудь…

— Ухожу, — открываю дверь и покидаю квартиру. — Завтра, Лера. Завтра.

Открываю дверь внедорожника, сажусь за руль. Знаю Леру, не будет она со мной ни о чем разговаривать. Сегодня выгнала, завтра еще хуже сделает. Уж очень хорошо я ее знаю, но почему-то, как последний мудак, поступил с ней. Хоть и чувствовал, что она не из тех, кто способен мужу изменить. Нож в спину вонзить.

Зря я вообще в тот проклятый день о женитьбе заговорил. Ведь заметил боль в ее глазах. Заметил, как она побледнела, но все же нос выше подняла. Гордость. Никогда ни перед кем не унижалась. Даже тогда, когда абсолютно ни с чем мой дом покинула.