— Да, у него щеки пухленькими стали. Я его расцеловать хочу, Ле-е-ер! — ее глаза начинают блестеть.

Девушка улыбается, но я вижу, что эта улыбка грустная. Кожей чувствую, как ей погано на душе. Она пытается скрыть свое состояние, но кто поймет ее лучше меня?

— А у тебя как дела? Как малыш?

— Вроде бы все хорошо, — пожимает плечами, а потом глубоко выдыхает, откидываясь на спинку кресла. — Я не знаю, Лер. Желания пройти обследование нет. С Сережей говорить на эту тему не хочу. Если узнает, что я беременна от его брата, то, не задумываясь, на аборт пошлет. Я уверена в этом на все сто процентов. Рисковать не хочу. Это мой ребенок. Только мой. И делить я его не стану ни с кем. Рома сделал свой выбор. А я… Ты же сама знаешь… Я не имею права на ошибку. Ради малыша буду терпеть все. Абсолютно все.

— Ален, думаю, все наладится, — поставив телефон на стол, укладываю сына в кровать, а потом возвращаюсь. — Поверь мне. Рома рано или поздно очухается.

— Когда? — издает нервный смешок. — Когда ребенок родится?

Именно так случилось со мной. Только после рождения Саши у нас с Рамилем более-менее что-то наладилось. Мы поняли свои ошибки и решили смотреть вперед.

— Гораздо раньше, Ален. Интуиция подсказывает.

— Но я его не прощу, Лер. Он выкинул меня в тот момент, когда я хотела сказать ему о беременности. Он все мои мечты разбил. Меня разбил. Мое сердце из груди вытащил. Швырнул на землю и растоптал. Нет, я его не прощу! — и головой быстро-быстро качает.

— Угу, я говорила точно так же. Ты же помнишь? — даже смеяться получается. — Выше нос, детка. Если он тебя любил, то рано или поздно вернет обратно. Тем более когда узнает о малыше.

— А он не узнает, — твердо произносит, а потом резко оборачивается в сторону. — Лер, кажется Сережа пришел. Я тебе позже позвоню.

— Хорошо, дорогая. Целую. Береги себя.

Алена отправляет мне воздушный поцелуй и отключается. Я же направляюсь на кухню.

Рамиль позвонил утром и попросил приготовить что-нибудь вкусное и привезти в больницу ближе к вечеру. Но свекровь никак не появится, хоть и обещала приехать к четырем.

Больше двух недель я оставляю Сашку с ней, а сама еду к мужу. Почему-то после примирения язык не поворачивается назвать его бывшим. А еще… Я постоянно веселая. И причина такого замечательного настроения, конечно же, не только Сашка. Но и Рамиль.

Набираю номер Ларисы Петровны, но отвечать она не спешит. Становится тревожно, но в то же время понимаю, что, возможно, я просто накручиваю себя. А может, она устала присматривать за своим внуком?

— Что за чушь, — шепчу себе под нос. — Лариса Петровна… Она никогда не устанет от нас. Никогда.