— У тебя есть два варианта, — его голос стал тише, но от этого не менее пугающим. — Ты рассказываешь мне правду. Или… ты исчезаешь. Навсегда.

Я смотрела на него и понимала: он не шутит. И «исчезнуть» для него — не метафора.

— Я правда ничего не поняла, — прошептала я, и голос дрогнул. — Я просто хотела уйти.

Он прищурился, будто взвешивал каждое слово. Потом медленно протянул руку, и я инстинктивно сжалась, ожидая удара. Но он лишь коснулся края моей папки, провёл пальцем по обложке, как будто проверял, настоящая ли она.

— Документы, — произнёс он спокойно. — Что в них?

— Отчёты… за квартал. Для шефа.

Ещё одна ложь. Почти правда. Но сейчас каждая деталь казалась ловушкой.

Он хмыкнул. Отступил на шаг, давая мне крошечный глоток воздуха. Но это не было пощадой. Это была пауза. Передышка перед следующим ударом.

— Пойдём, — он кивнул в сторону выхода, голос снова стал деловым, будто мы обсуждали не мою возможную смерть, а расписание встреч. — Проводишь меня. Расскажешь по дороге, как так вышло, что ты оказалась там, где не должна была быть.

Я стояла, не в силах пошевелиться.

— Сейчас, — добавил он, и в этом слове прозвучало столько власти, что спорить было бессмысленно.

Я сделала шаг. Потом ещё один. Ноги слушались плохо, будто я шла по тонкому льду, который мог треснуть в любую секунду. Мы шли по тёмному коридору, и каждый звук: скрип подошвы, стук моего сердца, тихий гул вентиляции… казался оглушительным. Он шёл рядом, не касаясь меня, но я чувствовала его присутствие каждой клеткой. Как будто рядом шёл не человек, а буря, которая вот-вот сорвётся с цепи.

— Итак, — Рафаэль нарушил тишину, когда мы вышли на улицу, где дождь уже размывал очертания города. — Начнём сначала. Кто ты? И почему я должен верить, что ты не работаешь на моих врагов?

Я остановилась под козырьком, глядя на капли, разбивающиеся о тротуар. Холодная вода стекала по волосам, смешиваясь с липким страхом. Мне нужно было что-то сказать. Что-то убедительное. Что-то, что сохранит мне жизнь.

Но единственное, что крутилось в голове, было правдой, которую я боялась произнести вслух:

«Я просто обычная девушка. И я не хочу быть частью твоего мира».

Дождь стекал по козырьку, разбиваясь о тротуар в мелкую водяную пыль, и я всё стояла, будто приклеенная к этому месту. Слова не шли. «Я просто обычная девушка» — эта фраза внутри меня звучала жалко, как оправдание ребёнка, которого поймали за руку. А Рафаэль смотрел на меня так, словно умел читать не только слова, но и мысли, и видел, что я дрожу не только от холода.

‍

Он чуть наклонил голову, и в этом движении не было ни капли сочувствия, только холодный расчёт.