Сейчас в Славгороде даже десяток индейцев обитает, которых с собой прихватил Вторуша. Между тем, мой адмирал, а Вторушу я даже царю отдавать не намерен, зажегся идеей вновь отправиться в путешествие в Новороссию и основать там устойчивую колонию. Я даже отправлял в Славгород две сотни бойцов, сотню ремесленников, скорее, ремесленных учеников и сто женщин. Женщин меньше, так как пусть мужики из местных себе жен берут. Все они были готовы основывать русские поселения, как я понял, когда приезжал в Воеводино Вторуша, во Флориде. Именно там решил обосноваться русский первопроходец. Хорошие места и даже сахарный тростник можно выращивать.
Но нам нужен флот. Я оплачиваю сейчас строительство сразу восьми парусных кораблей. Еще, насколько я знаю, генуэзцы строят парусники. И нам нужна масштабная колониальная стратегия, иначе те люди, что отправятся в Новороссию, там и сгинут.
На самом деле, я считал, что колониальная экспансия преждевременная. Еще нужно отработать технологии, построить флот, выучить команды, создать в достаточной степени огнестрельного оружия, как главного фактора в возможном противостоянии с теми же ацтеками. Но Вторуша и его сподручные с пеной у рта доказывали мне, что освоение Новороссии может быть выгодным. Я с ними не согласился, поскольку и того золота, что они привезли, хватило бы, в лучшем случае, на строительство двух кораблей. Ну да ладно, попробуем и в этом направлении поработать. Если создать такую колонию, которая будет себя обеспечивать, а со временем и строить даже корабли, то почему бы и нет. Может, когда-нибудь переселюсь в Новороссию.
Войны с сельджуками пока не случилось. Во многом из-за того, что время нынче бежит намного медленнее, а ещё потому, что Крестовый поход, организованный мною, достиг приемлемых результатов.
Сельджукам пришлось отвлечься, иначе они получали бы серьезные проблемы на юге своего султаната. Осаждённый крестоносцами Дамаск остался местом, где произошло грандиозное сражение. Если считать, что одна из самых масштабных битв в нынешнем веке была при Дамьетте, то уже через полгода после неё состоялось ещё более грандиозное сражение. С обеих сторон участвовало более ста двадцати тысяч воинов при ощутимом перевесе у турок. Причём, получилось переправить немало рыцарских отрядов из Европы, которые стали серьёзным подкреплением всем тем силам, которые были задействованы в Крестовом походе.
Моё письмо Элеоноре Аквитанской дошло до адресата. Во Франции шли серьёзные дебаты насчёт того, как правильно оформить развод Людовика VII и Элеоноры. Речь шла, прежде всего, об огромных территориальных просторах, которые принадлежали женщине, были её приданым. Французские элиты пошли на соглашение с Элеонорой. Аквитания оставалось у Франции. В свою очередь, Людовик VII должен был отправить немалое войско в поддержку крестоносному движению. Но проблему между бывшими супругами решал не французский король, даже не та женщина, которая родила, скорее всего, от меня сына. Папа Римский включился в политическую игру. Ведь запахло жареным, когда православное воинство способно было сделать то, что не удалось католикам. Вот Римский Престол, понимая, что покорить Византию не получилось, что европейское воинство, ведомое, прежде всего, Венецией и Сицилией, разгромлено, потому нужно как-то договариваться с православными.