— Во-первых, ты не ори. Могу и убить. И будет много крови уже сейчас. И, да, ты многое правильно понял. Но мне было бы выгоднее оставить Константинополь, или же самому сейчас войти в сговор с тем, кто хочет власти. Что? Андроник не выпустит меня с моими людьми, да еще груженными серебром и золотом? Еще и сам нагрузит корабли, лишь бы я ушел. Но я здесь, я защищаю императора, — теперь уже я кричал. — Во-вторых, те, кто идет сюда, уже проиграли. Ты понимаешь, что я уже разбил сицилийцев и венецианцев у Голоты, что мои люди ударили в бок иных рыцарей у Влахернских ворот? Дело только времени, чтобы пришли мои люди. Злые, что им не дают догнать бегущих рыцарей.

Понти задумался. Если все так, как говорю, а ведь я не врал, то оставалось только время выиграть и все… Да, будет много крови и варягов положат всех поголовно, но победа будет за нами.

— Пошли… — сказал Гильермо.

— Разговаривать с Андроником Комнином? — уточнил я.

— С ним, а еще с варангами. Сколько у тебя денег? Достаточно, чтобы их купить? — спрашивал генуэзец, и я понимал, к чему он клонит.

— Хватит! За это не волнуйся. И казна тут, во дворце, в подвалах. Не знаю, не был там и не думаю, что слишком много, но всяко перекупить варангов должно хватить, — сказал я.

— Выходите говорить! Русский, выйди! — кричали у дворца.

— Пошли… — усмехнулся я и по-дружески ударил в плечо Гильермо.

— Погоди, воевода! — ко мне подбежал Стоян, он посмотрел на Понти.

— Говори при нем! — понял я причину замешательства.

Да, могло показаться, что Гильермо предатель. Но здесь и сейчас нас настолько меньше, чем генуэзцев, что остается только доверять.

— Мои люди на крышах соседних домов, в порту, за дворцом. Более трех сотен уже подошли, иные придут скоро. Ты должен понимать на переговорах, что есть защита, — сказал Стоян.

— Спаси Христос, тысяцкий, — сказал я и добавил тихо. — Сделаю знак — убей Андроника!

— Двери будут открыты, чтобы ты успел сбежать, — сказал Стоян.

Я не стал его одергивать, что нельзя мне убегать, не по чести. Но, нет. Все логично. А я поступлю не по чести, хотя это такое понятие, что во многих случаях может интерпретироваться по разному.

— Тебе не нужно бы со мной идти, — сказал я Гильермо уже у выхода из дворца.

— Ты собираешься убить Андроника? — вновь понял мою задумку генуэзец.

Неужели мои действия настолько читаются?

— Да, и рассчитываю на помощь своих стрелков. И учти, друг, чтобы не получилось, что мы перестанем быть друзьями. Ты слышал, что рядом с дворцом уже достаточно моих сил, чтобы давать полноценный бой варангам, — сказал я.