— Ты не ушёл со своим младшим воеводой. Скажи мне, Угрюм, почему? — всё ещё раздражённым голосом спрашивал командующий крестоносным войском Арсак.

Конечно, Угрюм не собирался рассказывать командующему о том, что у него есть чёткие поручения, чтобы Никифор как можно скорее умер. Даже о тех планах, которые касались смерти правящей династии Фатимидов, тысяцкий-брат не собирался рассказывать. Но была другая информация, которую нужно было срочно донести до сведения командующего крестоносцами.

— Командующий, ты же знаешь, что вчера пришёл один генуэзский корабль? — сказал Угрюм.

— Да, я это знаю и уверен, что таких кораблей могло было быть намного больше. О нас, будто бы забыли, припасов не доставляют, подкреплений нет уже которую неделю, — отвечал Арсак. — Уже должно было прибыть подкрепление и кони.

— Так и есть, но мне нужно поговорить с тобой наедине, — угрюмо окинув взглядом присутствующих на Военном Совете командиров, сказал тысяцкий Братства.

Арсак несколько недоуменно посмотрел на русского, но кивнул, будто своими мыслям и вышел из шатра. На самом деле, командующий уже давно хотел это сделать, выйти, ибо жара стояла невыносимая. А в шатре она ощущалась ещё намного тяжелее.

Отойдя немного в сторону, так, чтобы ближайшее войны не могли слышать разговора, Угрюм начал свой доклад:

— На Константинополь напали европейцы, прежде всего, венецианцы и сицилийцы. Убит император Мануил… — Угрюм говорил, а Арсак сжимал кулаки до хруста в костяшках.

На трёх листах бумаги, доставленных на генуэзском корабле, были расписаны те события, которые произошли в Константинополе. Для Угрюма это послание было более, чем вовремя. Ведь он, пообщавшись с Никифором, был уже чуть ли не готов принимать ту философию, которую проповедовал младший воевода Братства. Суть всей этой философской концепции в том, что нужно убивать всех, чтобы построить после справедливый мир, основанный на заветах Христа.

Сообщение несколько отрезвило рассудок Угрюма, дало понимание, что враги не только иноверцы, что те же христиане, пусть и пописты, враги Руси. Важнее всего — Русь, ее интересы, а все остальное лишь только способ достижения целей, завязанных на величии Руси. И вот пришли сведения, что сам воевода Владислав Богоярович не сидел без дела, и смог отразить не только атаку европейцев, но также сохранить относительную стабильность внутри самой Византии. Гордость брала Угрюма, что он причастен к той организации, которая решает такие глобальные задачи.

— С нами тысяча венецианцев, — будто змея, прошипел Арсак.

— Это понятно, и их нужно вырезать. Только, как это скажется на общем деле, и что подумают иные рыцари? — проявлял благоразумие Угрюм.