— Сдаешься? Или продолжим шоковую терапию? Ты просто учти, — я нахмурился. — Условия победы никто не озвучил, так что, защищаясь, я и убить тебя могу.

— С… сдаюсь, — прохрипел он. Мотнул головой, еле-еле встал, после чего доспех погас, а затем вяло махнул рукой.

Гвардеец его рода в ту же минуту оказался рядом и, закинув себе на плечо руку господина, поволок его на выход.

Когда я посмотрел на зрителей, а конкретно на Настю, Люду, Верескину и Егора, то не мог не заметить очевидного. Они были в таком афиге, что и словами не передать.

«Что, думали я слабый молниевик, который за себя постоять не может? Хех. Приятно удивлять людей.»

Я вышел с песка, только когда второй гвардеец Пирсова подобрал с песка клинок. Не хватало мне ещё, чтобы какой-нибудь гадкий человек втихаря скомуниздил трофей. А то потом прилетит претензия, мол, я взял. А мне это не нужно, не те приключения, о которых стоит волноваться.

Когда я пересек «двери» клетки, Настя Ежирова требовательным голосом сказала Егору:

— Егор, теперь ты его вызовешь, да⁈

«Хм. Такая дура, что не понимает: Пирсов точно в ближайшее время ни с кем драться не будет. Я ему такую шоковую терапию устроил, что он под себя пару дней ходить будет.»

— Ну, Гоша его так отделал, что он точно не боец сегодня. Да и, — он повернулся к гвардейцам Пирсова, где мой противник лежал на носилках, а рядом с ним было аж три целителя, которые злобно косились в нашу сторону. — Сама видишь. Отдыхает.

Настя же, задирая нос и ухмыляясь, подняла руку и указала на меня.

— А я не про Пирсова сейчас!

Тут я прогадал. Она — дура. Полная.

«Ты чего это, сударыня, удумала, а? Я тебе задницу спас, точнее, твой „бутон“ от клинка насильника. А ты, мадам, еще и пальцем в меня тычешь? Настолько обиделась, что я тебя из туалета выкинул? Так я же и прикрыл твою третьеразмерную грудь, чтобы никто больше не позарился.»

Ох уж эти аристократки.

— Ты это серьезно, Настя? — Егор округлил глаза, посмотрел на нее и покачал головой. — Не-а! Гоша тебя спас вообще-то! За что мне его вызывать?

Настя слушала его с обиженной моськой. Все это время она смотрела на меня то ли с ненавистью, то ли с другими непонятными мне эмоциями. И когда Егор договорил, она опустила голову, зыркнула на Рысевых, развернулась и пошла на выход.

— Давай, догоняй, — подтолкнула Людка брата. — Потеряешь же! Опять накосячит.

Егор тут же ринулся за невестой, пытаясь ее успокоить. Но вот я не мог понять только одного: на кой черт он за ней бегает? Дело в деньгах? В котлах? Или чем там ее род богат?

«Мда. Хлебнешь ты с ней, Егорка, горя. Ты же видишь, какой у нее характер и что мозгов как у кукушки, но все равно бегаешь. Хотя… — я отвернулся от уходящей парочки и посмотрел на изучающую меня Люду. — Может, так оно и должно быть.»