— Допустим. А одежда.

— У нас целая комната на втором этаже отведена под гардероб. Там есть любая одежда практически любых размеров. Мы хоть почти и не стареем, но располнеть или похудеть можем запросто.

— Ясно. А как мы будем искать того оператора? И вообще, куда мы идём? Тут есть остановка?

— Тут есть гараж, придурок.

Как же она меня бесит… Ей двести лет, а ведёт себя как подросток. Вся такая колючая, неприступная и сварливая. У-у-у…

— У тебя давно был парень?

— Чего? Что за вопросы?

— Да так. Просто ведёшь себя так, будто секса лет двести не было.

— Охре… Кхм. Ничего подобного.

— Значит, был недавно?

— Тебя это не касается. Будешь такие вопросы задавать, я тебе язык оторву.

Ну хотя бы придурком меня не назвала…

— Придурок, — запоздало буркнула она.

М-да, ночка будет долгой…

Мы уже почти подошли к выходу с участка, как Ника резко свернула и направилась к зданию на углу. Это и был гараж. Огромный такой, как отдельный дом. Мне аж не терпелось оценить его изнутри. Ещё больше интересовало, на чём же ездят вампиры. Гелик, наверное, тонированный. Или «ролсс-ройс» весь в золоте и бриллиантах.

Однако перед входом туда над нами пронеслось нечто жуткое и крылатое. Я не видел это существо, но слышал, как оно шлёпает крыльями. Я аж присел от неожиданности. А когда поднял голову, увидел на плече Ники маленькую летучую мышь. Она вцепилась когтями в одежду вампирши, а сама тёрлась головой об ухо Ники.

— Это что, ручная летучая мышь? — удивился я.

— Это Подмышкин. И он далеко не ручной. Точнее, не со всеми. Чужаков он очень не любит, так что лучше держись от него подальше.

Я присмотрелся к питомцу и даже немного умилился. Маленькая слегка пушистая чёрная голова тёрлась о Нику, будто та ей мать родная. А рыжая грива и спина немного наэлектризовались от соприкосновения с волосами девушки. Мне стало любопытно, и я поднёс руку к малютке. Тот, видимо, услышав приближающееся тело, резко развернулся и пронзительно запищал, раскрыв маленькую пасть и расправив крылья.

Звук оглушал, но это из-за постоянного напряжения ушей. Последнее время я зачастил использовать усиленные чувства на полную. Немного приглушив громкость, стало полегче. Палец я не убирал. У меня почему-то появилось неудержимое желание потрогать малыша Подмышкина.

— Осторожно, дурень! — рявкнула Ника.

Но мышь не пыталась меня укусить. Напротив, проявила какой-то интерес и даже позволила поднести к ней палец.

Я погладил пушистую гриву Подмышкина, отчего тот замялся, топчась на месте. Визжать он перестал и больше не подавал никаких признаков агрессии.