Глава 2
Очнулся, как и предполагал, в гробу. Темнота усиливала тошноту, а мысли вяло шевелились в отравленном мозге. Недолго я погулял! И кто же это меня похоронил? Вроде никому на мозоль не наступал, разве что последняя статья… Через какое-то время организм достаточно очистил кровь от химии, и я позорно надул в штаны, освобождаясь от отравленной мочи. А чего стеснятся то? В гробу! Только земля до сих пор ходит волнами, не смотря на то, что мозги уже почти пришли в норму. Принялся водить руками внутри деревянного ящика и нащупал в его крышке трубку через которую поступал свежий воздух. Поживем еще! Пришла бодрящая мысль, и я успокоился, понимая что раз обеспокоились о кислороде для меня, значит планируют сохранить в живых до определенного времени. Похоже, куда-то плывем. Пришел я к выводу, совместив плавное покачивание и еле различимый гул двигателей. Море, океан? А кто у нас за океаном? Могучий СССР! Вот и передавай привет Сталину! Быстро они сообразили! Похоже своей статьей я навел на себя серьезные подозрения, раз меня решили похитить и доставить, пока только предположительно, в страну советов. Посмотрим…
Потянулись часы, за которые я успел передумать много чего, в конце концов заснул и проснулся уже от света фонаря, ослепившего мои глаза.
— Смотри ка! Очнулся! А сказали, что будет спать еще сутки! Бери его за ноги, Вася!
Я позволил двум русскоговорящим вытащить себя из гроба и с удовольствием слушал как они ругались на тяжелого зассанца.
— Вот же гад! Теперь стираться придется! Эй, мистер! Гоу! Андерстенд? Слушай, а он здоровый! Как бы не стал бузить, боюсь не справимся с ним.
— Не боись! Посреди океана далеко не убежит. Дай ему запасные штаны.
Меня, шатающегося от качки и долгого лежания в тесном гробу, отвели в душевую, где я помылся и переоделся в синие трусы до колена, парусиновые штаны и полосатую тельняшку.
— Да-а… Такой грудью можно танк остановить! — Один из матросов посмотрел на меня и принялся на ломанном английском объяснять.
— Ю гоу ту Мурманск. Итс Раша бот. Гуд?
— Гуд, — согласился я. — Ай вонт иттинг.
— Жрать хочет! Дай ему макароны. А потом запри в каюте.
— А если?..
— А если что, то получишь орден… Посмертно! Ха-ха!
Я умял под присмотром коренастого матроса пол кастрюли макаронов по-флотски в небольшой кают компании, ощущая как ко мне возвращается телесная чувствительность и хорошее настроение. Кажется, мне предстоит экскурсия на родину!
Экипажа на судне было совсем мало, и я удивился такому сопровождению, которое я мог перебить одной левой. Но оказался не прав, когда через пятеро суток меня под белые рученьки в сопровождении вооруженного конвоя, перевели на военный корабль, встретивший нас далеко в море. Дальше все было уже серьезно: с железной камерой и часовым у двери. Зато путь был не долог, всего несколько часов. Мне одели на руки наручники, на голову полотняный мешок и отвезли в тюрьму. Когда сняли душный колпак, то увидел обыкновенную камеру со шконкой и парашей у двери. Маленькое окошко давало немного света и вид серых облаков в темном небе. Ну, здравствуй Родина!