— Ой, не могу! — Простонала Мери держась за живот. — Никогда так много не смеялась! Если не найдешь работу, можешь веселить людей за деньги. Поехали уже домой! Нас ждет летний домик!
Нетерпеливая невеста, разгоряченная мексиканской едой и моими рассказами, быстро поскидывала свои одежки и принялась помогать мне стягивать брюки.
— Ой, какие мы озабоченные! А я сегодня могу без этих твоих противных резинок! Мне мама все объяснила, и мы с ней составили таблицу. Так что радуйся!
Я обрадовался, особенно когда загадочно улыбающаяся Мери села мне на живот и стала насаживаться на чувствительный инструмент медленно-медленно, дразня язычком и сверкая глазками. Пришлось отвлекаться на потяжелевшие грудки, которые ртутными мячиками перекатывались в ладонях, тыча любопытными носиками. Наконец пытка закончилась, и любимая принялась сочинять свою мелодию любовного ритма, сопровождаемого дрожью, вздохами и стонами. Ее соната длилась и длилась, достигая крещендо и утихая после судорожного напряжения. Остановки пошли чаще, объятия крепче, а милые губки выдавали стон, выпуская внутренне напряжение, одно из которых закончилось феерической разрядкой и взрывом лунных зайчиков в мозгах.
Утомившаяся Мери умерла прямо на мне, а я принялся шарить рукам, ища рулон бумажных полотенец, приготовленный заранее.
— Ох! Ты чего ворочаешься? Я кажется отключилась.
— Хочу салфетки достать. Вы кажется протекаете!
— Пачкун! И где ты все это хранишь⁈ Давай уже эти салфетки, душ то ты разломал!
Потом мы долго нежились под одеялом, сплетясь как два спрута, пока внутренний огонь не разгорелся вновь. На этот раз я доминировал над раскинувшей ножки любимой и любил свою ненаглядную со всей страстью, подаваясь в ее горячее лоно и придавливая к жесткому ложу восхитительное тело, вызывая невольный стон от такой тяжести и мучительного наслаждения. В какой-то момент вселенная исчезла, остались только мы вдвоем, ставшие одним целым, плавающие в море блаженства после острого оргазма, пронзившего все наши члены.
Белье в итоге оказалось испорчено, так как мы забыли про все на свете и уснули в своем единении, не в силах разорвать объятия.
Утром бедная девушка подмывалась из ковшика и ругалась на одного разгильдяя с липкими семечками. Так и не отмывшись как следует, Мери не стала надевать трусики и велела везти ее в душ, который понятно был в особняке. Благо было еще рано, и мы проскользнули в ванную никого не потревожив. Там с удовольствием принялись мыться, и Мери пришлось отбиваться от одного маньяка, догадайтесь какого! Ее идеальное тело и скользкая от мыла кожа не оставила бы равнодушным самого закостенелого импотента. Поэтому я не удержался и оприходовал не сильно сопротивляющуюся любимую стоя под теплыми струями из душевой лейки.