Меня же куда больше интересовало то, что творится с моим резервом. Никакой стабильности, что меня безумно бесит. Слил я в одном ударе практически всю доступную мне ману. Думал, что придётся подождать, прежде чем вновь смогу энергией оперировать. Нет, не тут-то было. Количество энергии в резерве моментально подскочило до пятнадцати процентов, хотя до этого оставался всего один процент, который я не хотел тратить. Летать-то надо за счёт чего-нибудь, верно?

Настолько сильных монстров, стоит признать, мы встречали редко. В основном, как я и подозревал, противники практически ничего не могли противопоставить отряду из меня и «абсолюта». Был бы я один, учитывая моё состояние, пришлось бы довольно тяжело, но Тихомиров подстраховывал и прикрывал.

Вообще, да, он ни разу мне не помог. Готов был вмешаться, это я ощущал, но ему не пришлось. Хватало мне сил, чтобы расправиться с любым оппонентом.

Неприятный момент в том, что мы вообще не взяли с собой ничего из еды. Богдана это вообще не волновало. Ему плевать на соль и специи, он готов есть чуть ли не сырое мясо монстров, которых мы убиваем. Он, за счёт своего опыта, даже на этом незнакомом континенте, где раньше не бывал, умудрялся находить какие-то съедобные травки. Причём и довольно неплохо выходит, он ими и всё заменял, чего у нас нет. Даже запекали мясо в больших листах, которые на лопухи похожи.

В общем и целом, если отбросить в сторону все те моменты, где я сражался против австралийских тварей, а это — девяносто девять процентов всего времени, то поход можно назвать пикником. Ну да, еду сам себе добываешь, спишь без палатки на голой земле, но что уж тут поделать?..

Никита Романов. Примерно в это же время. Москва. Кремль

Молодой Романов сделал немалое усилие над собой и оторвался от многочисленных бумаг, которые целиком и полностью застилают его немаленький рабочий стол. Тут-то он и понял, что довольно сильно устал. Глаза слезятся, мозг едва-едва способен анализировать всё то, что зрачки видят. Да и спать уже хочется.

Никита не привык жаловаться. С малых лет его воспитывали человеком, который понимал, кем он станет в будущем. Практически любое действие, что совершал парень, он анализировал, пытаясь понять, как это можно будет интерпретировать в дальнейшем.

Не всегда подобное получалось, тут Никита даже спорить не будет. Уж очень сложно контролировать самого себя в тот период, когда гормоны бьют рекой. Благо, что ничего особо страшного совершить он не успел. Вроде бы. По крайней мере, как любит говорить его отец, что происходило в Суворовском, то в училище и останется. Насколько бы прожжённые интриганы не пытались бы вытянуть информацию из студентов, никто не рискнёт предать даже то подобие на боевое братство, что появилось у них за годы обучения.