— Правильно. Ты теперь всё знаешь. Вставай, пойдём, — она потянула меня за руку. Стена перед нами разошлась, и я увидел прозрачный куб. В нём плавал уже почти сформировавшийся плод. Вот это скорость. По нашему времени ему было бы месяца четыре.
— Но к чему мне всё это? — я посмотрела на неё.
— Узнаешь. Я бы хотела спросить тебя, как ты назовёшь нашего ребёнка? — она кивнула на куб.
— У нас такое решение принимают оба родителя.
— Нет у нас, милый, такое решение принимает муж. Ты же теперь полностью как уроженец планеты Кронос. Там, где я родилась. Если бы каким-то чудесным образом ты смог сейчас оказаться там, то сошёл за своего.
— Я бы для начала хотел оказаться на Земле, — сказал я.
— Может быть и окажешься. И научишь нашего сына, которому ты так и не дал имя обоим языкам, — тихо сказала Астра.
— Ну хорошо, предлагаю назвать его Виктором в память о Черепе. Ведь он спас его родителей от неминуемой гибели. Постой, а почему я научу? А где будешь ты?
— Я уже умру к тому времени, — спокойно сказала Астра. — Я умираю, милый. Тысяча лет в анабиозе, жизнеобеспечение анабиозной капсулы не рассчитано на такой срок. В моём организме возникли необратимые процессы.
— Ты можешь выпить раствор белой жемчужины и выздоровеешь. А сыну мы достанем через месяц. Ты чего? — я взял её за плечи.
— Не поможет. У меня началась деградация клеток головного мозга, насколько мне известно это необратимо. Раствор не лечит мозг. Наша медицина тоже бессильна. Мне остался месяц.
Глава 20 Второй бункер
— Постой, но как же? Мне же ты клонировала клетки мозга, — не понял я.
— Клонировала… но они не собирались умирать, поэтому всё получилось. Нейронные связи восстановились, и ты поправился. Мне же неоткуда взять нормальные клетки, долгий анабиоз напрочь отравил мой организм. Именно из-за этого я решила не вынашивать ребёнка, к тому же папаша Кац сказал, что жемчужина не оживляет человека без головы. Считай, что у меня её уже нет, милый.
— Такая красивая умненькая головка, — я обнял Астру поглаживая по спине. — Неужели ничего нельзя сделать?
— Нет, — пробормотала она, уткнувшись носом мне в плечо.
— Как это будет? — мой голос предательски дрогнул.
— Процесс нарастает лавинообразно, примерное расчётное время тридцать суток. Потом я потеряю сознание и не приходя в себя через три дня умру. Это будут три самых страшных дня в моей жизни. Я все семьдесят два часа буду мучительно умирать не в силах прийти в себя. Обещай мне, милый, что как только я свалюсь без чувств убить меня. Ты поможешь мне?
— Вдруг ты придёшь в себя? Как же могу тебя убить?