— Да и не надо. Значит у тех, кто лёг от гранаты было с собой устройство подавления излучения мозга. Очень интересно, а где он они лежат?

— Правее, тридцать метров.

— Вижу, — я подошёл и перевернул тела попавших под осколки моих гранат и нашёл то, что искал. Небольшая коробочка зелёного цвета под камуфляж висела у самого жирного мура на поясе. И к моему большому сожалению пробитая осколком. На ней был только одна кнопка, правильно зачем им лишнее. Нажал, дары погасли, включил, снова всё в порядке. Будем знать. У внешников наверняка ещё такие есть, а это значит что? Значит, надо не раскрывая себя подобраться к ним чтобы они не успел…

— Лесник, Лесник! — раздался крик с берега. Опять Гнома щупают? Я помчался к нему как угорелый доставая свои ТТ на ходу, но всё обошлось, тот был жив.

— Чего орёшь? — прошептал я. — Услышат же.

— Уже нет, смотри что там твориться, — он раздвинул листву. С пологого берега обзор был никудышный, но то, что там сейчас началось можно было понять и так. Жуткое рычание, трескотня автоматов, уханье чего-то тяжёлого вроде того, что садило по мне. Первая моя мысль была что на них напал Пигмей со своими, но тут мы снова услышали грозный рык и чей-то предсмертный хрип. Затем ещё и ещё.

— Попали эти дурни знатно, — Гном принюхался к ветру с того берега. — Столько народу разрезали, что запах привлёк элиту со стаей руберов. Я их по запаху знаю. Они все по-разному пахнут. Вот там сейчас крошево идёт.

— А Лиана, где как думаешь? Не слышно её? — чем чёрт не шутит, вдруг учует.

— Нет. В лагере её нет. Она может быть сейчас только в одном месте, в их самолёте. Там всё стерильно и если они решили ставить над ней опыты, то она там. Больше ей негде быть.

— Так, так, так. Чем думаешь кончится?

— Чего здесь думать, внешники сейчас просто улетят и всё. Стая сожрёт муров и тоже уйдёт. Лианка поедет вслед за своим женихом. Финита ля комедия, — Гном беспомощно развёл руками.

— Вот уж хреном им по лбу. Залезь на дерево и следи за моей спиной. Если кто-то будет приближаться ко мне пока я не включу дар, сообщи. Пошёл!

Сам я, не раздеваясь с разбегу влетел в реку. До другого берега было метров двадцать, совсем маленькая речка. На эмоциях я чуть ли по воде не пробежался и сразу сам себе остудил голову. Спокойно, Женя. Спокойно, думай, а то влетишь и не поможешь никому. Другого шанса может и не быть. Высокий берег, два с лишним метра глины, а вот и корень свисает, толстый выдержит. Прыжок, подтягиваюсь, выход силой. Включать дар? Рано, Женя, рано. Осмотрелся. Мать моя женщина! Может пока не поздно назад? Нет. В критических ситуациях я часто говорю сам с собой. Это у меня после контузии в учебке началось, доктор сказал, что всё сложно, но возможно пару лет я ещё проживу. Сам доктор не дожил и до августа сорок первого. Госпиталь под Брестом захватили фашисты ещё в июне. Вместе с ним. Всех расстреляли. Жаль. Я подтянулся на руках и прокатился в траву и застыл за большим ящиком. Слева от меня в пятидесяти метрах стоял самолёт внешников, весь белый без крыльев и с опущенным пандусом в грузовом отсеке. Или у них только одна дверь была. На пандусе в спешке три человека в белых скафандрах разворачивали треногу с большим дулом. Что-то вроде древней пушки с ядрами, такой примерно был у неё калибр. А готовили они это для группы заражённых привлечённых запахом крови. Справа от меня стояли прозрачные баки с выпотрошенными телами. Женских тел я не увидел, ну хоть какой-то шанс остался. Чего делаем?