Вот так мы точно не договаривались! Что за дела⁈

Я даже на Лидию Сергеевну взглянула с легким возмущением, на что она понимающе развела руками и произнесла:

— Мужчины… Желаете чаю или кофе? Есть свежая выпечка. Можем пройти в переговорную, там будет удобнее.

— Да, наверное, — на миг прикусив губу, уже в следующий решительно кивнула. — Чаю, пожалуйста. И расскажите о себе. Вы тут одна? Какая у вас должность? Чем занимались раньше?

С неизменной улыбкой и поразительным самообладанием женщина провела меня в соседнее помещение, которое состояло сплошь из мягких диванов, удобных столиков и пышных растений в кадках, предложила располагаться, сама отошла за неприметную дверь и появилась обратно уже через пару минут с подносом, на котором стояла чайная пара и вазочки с угощениями. Разлила ароматный чай по кружкам, отпила и начала обстоятельный рассказ.

Всё оказалось предельно просто и логично: до того, как на Землю пришел хаос, Лидия Сергеевна работала в центре психологической помощи женщинам, подвергшимся насилию, имела образование психолога и довольно большой стаж. Попав в этот мир, сориентировалась далеко не сразу и была в числе тех, кто мигрировал к нам из соседнего поселка в числе первых. По мере сил помогала лекарям и была даже кухаркой, ведь понимала, что психолог сам по себе это, конечно, достойная профессия, но без поддержки сверху — всего лишь собеседник, не более.

Зато когда её нашел Люцифер и предложил стать ведущим специалистом центра именно по её профилю, не сомневалась ни секунды.

— Знаете, я безумно благодарна господину Люциферу за этот шанс. Шанс быть собой и помогать окружающим так, как я привыкла, — доверительно сообщила мне Лидия Сергеевна. — И даже если найдете другого, гораздо более опытного руководителя центру, не буду против. Я понимаю, что прежде всего психолог, а не администратор, но приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие. То, как помогали людям вы, достойно не просто летописей этого мира, а самых высочайших наград.

— Даже убивая? — задала я ну очень провокационный вопрос.

— Знаете, — ханумай качнула головой, — весьма неоднозначный момент. Как женщина старой закалки, воспитанная отчасти ещё при советской власти, я вас осуждаю. Как свидетельница зверств, которые творились вокруг ещё недавно, поддерживаю. Когда на кону не только своя жизнь, но и жизни тех, кто близок, но слаб, чтобы дать отпор самостоятельно, иногда иначе никак. Но в то же время нужно понимать, что убийство — это прежде всего разрушение собственной психики. Далеко не каждый может пережить его без последствий. — Посмотрела на меня и аккуратно добавила: — Как и собственную смерть. Знаю, покажусь вам сейчас бестактной, но позвольте узнать: как вы с этим справились? Я не классический целитель, но вижу, что ваша аура ровная, без темных пятен горечи, обиды и саморазрушения. Ни психических отклонений, ни нервных узлов. Как вам удалось это пережить?