— Ты… одной смерти будет мало! — двумечник бросился к лестнице.

За ним и остальные.

—Гва-ха-ха ! — загоготал противным голосом демон.

На его ладонях сформировались два черных шара, он вальяжно опрокинул их вниз, и те, прокатившись по полу, остановились прямо у его лап.

—Упс .

Пш-ш! Пш-ш!

Вырвался дым из черных бомб, заполонив густой тьмой весь торговый зал.

Зархан с широко раскрытыми глазами, видевший до этого всё происходящее, держался за глубокую рану в брюшной полости и теперь совсем не понимал, что происходит во всей этой тьме.

— Б-братец… осто… осторожно… — но шепот, сорвавшийся с его губ, был заглушен криками борьбы, истерики и гнева.

В черном магическом дыму началась свалка. Авантюристы не понимали: куда нужно бить и как избавиться от этой завесы. Их маг был мертв, а значит, приходилось сражаться с тем, что есть.

— Моя рука-а-а! А ч-чёрт! Он здесь!

— Держите его! Кажется, я поймал! Ар-рх!

— Рик! Ри-и-и-ик!

Через десять секунд крики замолкли. Еще через пять — пропали звуки возни, топота, звона стали. Через две послышались предсмертные всхрипы и вздохи.

Тьма развеялась подобно опавшему туману.

У лестницы стоял окровавленный бес с ужасно злой мордой. Весь в порезах, с переломанной лапой, но живой. У его лап лежала чья-то рука, рядом оторванная голова двумечника. Еще живой шляпник держался за обрубок бедра, пытаясь сдержать фонтан крови. Чернодемон лапой вытер испачканную в кишках пасть, поднял чужой меч и воткнул бандиту в спину. После перешагнул через его умиравшее тело и подошел к Аён, лежавшей на полу.

Зархан, терявший сознание, сполз по стене вниз и прохрипел из последних сил:

— Братец, спаси… спаси ее… она звала тебя…

Демон обернулся к нему. И наследник не узнал его.

Что за страшное лицо? Что за мерзкая ухмылка…

Аполлон чуть ли не шепотом ответил:

—Твоего братца больше нет. Хе-хе…

И обернувшись обратно к Аён, укусил свою ладонь, а после пробил ею тощую грудь девчонки.

Зархан, видевший удар помутневшим зрением, закусил от неверия губы до крови.

— Как ты… мог… Аполлон…

Но ответом ему был лишь неприятный мерзкий смех. Аполлон поднялся, сорвал плащ с одного из авантюристов и пошел на выход. Он вдруг остановился в дверном проеме и, не оборачиваясь, произнес:

—Прощай, зверочеловек, признаться, ты никогда не был ему братом.

Конец второго тома