Зархан приподнял бровь, совсем не понимая, о чём толкует бесенок, но решил сумничать:

— Не знаю, к чему ты там не готов, но раз не хочешь спать, то есть кое-какое средство.

— Серьезно⁈ — привстал демон на лапы и тут же успокоился. — Точно… здесь многое возможно, — добавил он более уверенным голосом.

— Но не всё так просто, так что закатай губу, хе-х! — улыбнулся зверочеловек и загнул на руках пальцы. — Максимум так можно продержаться семь-восемь дней, твое тело больше не выдержит. Подойди, — указал он на место на диване.

Аполлон присел рядом.

— Да уж, вблизи у тебя видок еще хуже, — нахмурился Зархан, — дай руку.

Мальчишка протянул лапу.

— Та-а-к, — произнес зверочеловек, — вообще, это заклинание было создано для зверолюдей еще во время Великой войны, так что я не в курсе, сработает ли оно…

— Попытка — не пытка, — как-то просто ответил демонёнок.

— А если ты умрешь? — приподнял бровь наследник. — Разве не боишься? Я бы задумался на твоем месте.

— Врубай уже, — совершенно спокойным голосом произнес Аполлон.

— Как скажете, господин бес, — ухмыльнулся Зархан и зашептал:

— Я знаю, рядом ты, природы дух,

Остер твой ум, остер твой слух.

Прошу, поделись силой своей,

Истоком из реки, травой с луга,

В обмен мой сон.

Да прибудет Харсис,

Пребудет с нами он.

Лапу Аполлона обволокло приятным зеленым сиянием, а всё его тело получило постепенное увеличение бодрости. Уснуть теперь будет практически невыполнимой задачей.

— Надо же… работает, — улыбнулся Зархан.

— Может, отпустишь уже руку?

— Какой ты — недотрога.

Наследник отпустил лапу мальчишки.

Кажется, он начинал к нему привязываться, как к младшему брату, хотя в реальности Аполлон был куда старше его самого.

Слух зверочеловека уловил посторонний шум. Зархан тотчас обернулся к входной двери, через секунду замок отщелкнул, и в гостиную вошел высокий воин, беспроглядно скрытый черными одеждами. На старом плаще заплатки и потертости, а в руках, скрытых двумя парами перчаток, мешковатый сверток.

— Гнилая башка вернулся, — сказал с пренебрежением Зархан и тихо добавил: — Как же он воняет…

Фозах бросил неприязненный взгляд на молодого зверочеловека, но пререкаться с псиной? Такое ниже его достоинства.

Он перевел взгляд зеленых точек, утопавших в пугающих темных глазницах, на бесовское отродье и прохрипел:

— Демон.

И бросил ему сверток.

Аполлон поспешил поймать брошенный мешок и, едва не упав, всё же словил.

— Спасибо. Кстати, ты так и не назвал себя, — обратился он к нежити.

Фозах стоял неподвижно, внутренне решая, как же назвать себя.

— Воин, — прозвучало это с гордостью, но и как-то тяжело. Казалось, неведомый груз не позволял Ванштейну гордо расправить крылья и назвать себя воином более трепетно и искренно. Чего он, несомненно, достоин.