Мелкоуровневого импа тоже, а вот у высоких уровней сможешь закоротить моды. Не навсегда, минут на пять-десять. Но в бою и этого будет достаточно.

— Я только рукой током бить смогу?

— Не-а, — пояснил Рома, — любой частью тела.

Блин — а ведь круто получится! Прыгнул на тебя Конструктор — бабах и он в ауте. Схватил за руку имп — шлеп и у него дым из ноздрей!

— Уговорил, ставим! Только я тебя очень прошу, не напутай ничего при установке. Иначе я, как только очнусь, на тебе свой удар угря и проверю, — очень вкрадчиво попросил Рому Гвоздев. Боязно было проходить процедуру установки сразу трех ДНК-картриджей под присмотром не совсем пряморукого Ромы. Но другого специалиста по генным улучшениям на всей Земле не было.

— Да все путем будем! — слишком оптимистично заявил Рома.

Гвоздь прикрыл глаза, крышка капсулы опустилась, а в ней самой забурлила синеватая жидкость. Тело Гвоздя привычно онемело, а сознание милосердно выключилось, не желая испытывать полную гамму ощущений от сложнейшей операции, добавляющей к его человеческому естеству гены ящерки, угря и грифа. Обычно возврат в реальный мир сопровождался ощущениями сродни глубокому похмелью. Но в этот раз Гвоздь приходил в себя особенно тяжело. То ли Рома где-то накосячил, то ли установка сразу трех картриджей создавала нешуточную нагрузку на организм. Сознание Гвоздя продиралось через мутный вязкий джем, который мягко, но настойчиво сдавливал ребра, мешая дышать. Головокружение и тошнота были настолько сильными, что открывать глаза Гвоздь не спешил, боясь, что его вывернет наизнанку.

Лицо Гвоздева вдруг обожгло болью. С трудом продрав глаза, он обнаружил себя лежащим на полу. На его груди сидел и выдавал Гвоздю щедрые и звонкие пощечины Рома.

— Прекрати, — хотел было сказать Гвоздев, но его голосовые связки еще не были готовы повиноваться и с его губ сорвался только неразборчивый хрип.

Тогда Гвоздь просто перехватил руку инженера, летящую на свидание с его щекой.

— Ааа! — вдруг завопил Рома, свалился с Гвоздя и начал биться затылком об пол.

Скорее от неожиданности, чем поняв, что произошло, Гвоздев отпустил руку инженера. Тот прекратил биться в конвульсиях.

— Ромыч, ты чего? — Гвоздь хотел потрясти инженера за плечо, но тот шустро отодвинулся.

— Чего-чего! А ты не понимаешь? — морщился от боли Рома, — ты меня током долбанул!

— Я⁈ — изумился Гвоздь. Потом прислушался к своим ощущениям. Кожу ладони, которой он хватал Рому, ощутимо покалывали тысячи маленьких невидимых иголочек.

— Ты-ты. Наверное, сработал рефлекс на угрозу. Ты это, попробуй как-нибудь свои способности контролировать, — обиженно растирая запястье, посоветовал Рома.