— Ой, здравствуйте, Матвей Олегович! — Увидев меня, секретарь отца выронила папки.

Женщина уже в возрасте, и сколько себя помню, она всегда была его верной помощницей.

— Привет, тёть Тань, — кивнул я. — У себя?

— Д-да, — неуверенно ответила она и проводила взглядом так, словно призрака увидела.

— Подождите здесь, — попросил я Дикого с ребятами. — И ты тоже, Валер, если не против. — Это я уже к начальнику охраны.

Тот с пониманием кивнул и по-хозяйски направился к кофемашине.

— О, и мне кружечку… — Голос Беркута исчез за закрытой дверью в кабинете отца.

Он стоял возле окна, заложив руки за спину, даже на дверь не взглянул, когда я вошёл. Вначале я даже не узнал его, сильно похудевшего, с полностью седой головой. Он будто постарел лет на двадцать за каких-то полгода.

— Здравствуй, батя, — тихо произнёс я, и тот вздрогнул.

Он медленно повернулся, будто боялся, что я сейчас снова исчезну. Но как только наши глаза встретились, он наконец ожил. Лицо озарила улыбка. Быстро пройдя через кабинет, он едва не задушил меня в объятьях. Затем отстранился, взял меня двумя руками за лицо и потряс голову.

— Живой, — тихо произнёс он. — Я знал, я чувствовал…

— Тогда зачем хоронил? — усмехнувшись, спросил я.

— Да тёща, дура… Тьфу, бабка твоя, — отмахнулся они направился к столу. — Всю плешь проела. Мол, «нельзя так, душа покоя требовать будет».

— Это она может, — улыбнулся я.

С души слетел просто огромный булыжник. Да что там, целая скала! Мрачное настроение сразу улетучилось, да и отец уже не казался таким старым.

— Выпьешь? — Он достал из бара на стене бутылку коньяка и зачем-то его понюхал, словно тот мог испортиться.

— Если только немного, — согласился я.

— А много тебе никто и не даст, — усмехнулся отец. — Это, вообще-то, очень дорогой коньяк.

— Уж не дороже денег, — вернул я ему шпильку.

Разговор лился легко, будто и не было никаких похорон, и не прошло семи месяцев в неведении. Казалось, что мы расстались только вчера, ну или я только что вернулся из свадебного путешествия. Однако всё обстояло совсем не так, просто отец старался оттянуть серьёзный разговор как можно дальше.

Он не спеша плеснул по паре глотков действительно очень дорогого напитка, протянул один из бокалов мне и сел в своё рабочее кресло. И в этот момент его взгляд наконец изменился. Стал деловым, холодным и расчётливым.

— Ну, рассказывай, — глядя прямо на меня, попросил он сухим тоном. — Во что ты опять ввязался, и почему на этот раз всё отразилось на мне?

Выдержав его взгляд, чего мне до сего дня никогда не удавалось (отец даже бровь приподнял, удивившись этому), я взял бокал, посмотрел на просвет через напиток и сделал небольшой глоток.