Трубочка со смесью моментально оказалась у меня в губах, а через мгновение пыль влетела в лёгкие. Мир вокруг замер. Почти… Тузик всё так же оставался со мной на одной скорости. Может быть, чуточку медленнее. Зелёная пыль прилетела ему прямо в открытую пасть, и даже команды «Фас!» не потребовалось, чтобы сорваться с места.

Нет, всё же я оказался намного быстрее, потому как преодолел расстояние до площади с хорошим отрывом. И это несмотря на то, что Тузик рванул первым.

Взмах мачете снёс руку коменданту, но она так и осталась висеть в воздухе, подчиняясь, в отличие от меня, стандартным законам физики. Вот с лысым всё пошло не так, его мачете даже не поцарапало. Видимо, он находился под зелёной пылью, и даже на предельных скоростях я ничего не мог с ним поделать. Хотя…

Отрубив головы ближних к нему людей, я на ходу открыл портсигар и, достав собственную смесь, вдул её в слегка приоткрытый рот безопасника. Можно считать как минус. Если он, конечно, не экс, в чём я сильно сомневаюсь.

Тузик довольно сильно отстал от моих скоростей и только сейчас ворвался на площадь. А на моём счету уже как минимум четверо. Однако зверь старался не отставать от хозяина: взмах лапы вспорол горло человеку, который наставил автомат в лицо Дикому.

Моей целью не было убивать всех, кто прибыл на площадь. Большинство из них, может быть, даже не виновато в том, что они оказались в этом месте. Поэтому я как можно осторожнее подхватил Ольгу и вместе с ней вылетел из зоны боевых действий.

Забежав в какое-то административное здание, снова поставил её на ноги и усилием воли отключил действие пыли. Она тут же рухнула на пол и со стоном проскользила по нему пару метров, после чего схватилась за рёбра. Кажется, где-то я всё равно переборщил, но по крайней мере она жива, и это главное.

Одновременно с этим с улицы донёсся сухой выстрел, а следом — пронзительный крик двух гло́ток. Не теряя больше ни секунды, я вновь выскочил наружу, чтобы завершить начатое.

Тузик не дремал и успел отправить в минус ещё двоих. Фигуры людей вновь замерли, продолжая движения по миллиметру в секунду, а питомец хоть и имел преимущество, но всё же для меня он казался плавным, будто в замедленной съёмке или под водой.

Комендант сидел на корточках и прижимал к себе обрубок руки. Его рот был широко раскрыт, а на лице отображался весь спектр болевых ощущений. Лысый валялся на брусчатке в застывшей позе, будто пытался вырвать смесь пыли из своей груди.

Я двинулся в сторону группы людей, которые, вскинув автоматы, целились в грудь моему товарищу. Ещё мгновение — и куча пуль полетит в его грудь. Но Дикий под зелёнкой, потому я не сильно переживал за его здоровье.