В ее глазах невозможно было угадать эмоции, но я понимал. Евангелия — паникует, только сейчас она поняла, с кем столкнулась и что ее ждет.
Виктор сделал ошеломительно быстрый выпад, ударяя одновременно лезвием косы и древком, но вновь — Евангелия отразила, и тут началось…
Виктор, а точнее — я, превратился в одно сплошное пятно, и началось столько атак, что я перестал понимать, с какой стороны он атакует и каким методом, перемешивая комбинации с боевыми искусствами, но она так же — отражала их, будто бы — мы были не серьезным противником, и даже — самодовольно улыбалась.
Я искренне не понимал, чего пытался добиться Виктор, своей пустой тратой сил, пока его указательный палец — не пробил защиту Мастера Евангелии и ее не отбросило назад, от касания подушечки пальца с ее грудью.
Она отлетела на добрые пять метров.
А еще…
На ней больше не было защитной ауры, не было посоха, вокруг тела было лишь слабое свечение силы, но ничего более…
А «я» номер два, лишь стоял спокойно и самодовольно, скрестив руки на груди, поглядывая, как зависла коса над головой Мастера, в собственной левитации не без помощи «кокона».
«Теперь ты понял, что я сделал?»
«Да, ты заставил ее сконцентрироваться только на защите, выбивая из не запасы энергии, а сам же — не использовал усиление оружия, и бил чисто физически… Ну и в итоге — ты опустошил ее, а сам не потратил почти ни грамма духовной силы.»
«Молодец.»
— Хорошо держалась, женщина, — сказал Виктор моим голосом, — Ты хороший воин, но на неправильном пути. Прекрати сражаться, и я дарую тебе жизнь, чтобы мы могли встретится вновь.
«Ну-ну. Она одна из самых упрямых — кого я знаю. И в этом же списке, я и Настя.»
«Я тебя не спрашивал, пацан.»
Я понимал, что она не сдастся, но…
У меня отвисла «мысленно» челюсть, когда она привстала и убрала всю оставшуюся защиту, признавая свое поражение.
— Спасибо вам, что пощадили меня, — сказала она через боль, — Можно ли мне поговорить с учеником Павлом? Прежде чем он отправится на верную смерть?
— Безусловно, — сказал Виктор.
Я вновь стал «владельцем» своего тела, и мой взгляд сфокусировался на Евангелии, которая облокотилась на стену и молча стояла.
Ее тело было сплошной раной. Синяки, порезы, открытые раны, но, когда она посмотрела в мои глаза — улыбнулась и расслабилась.
Не было той настойчивой «защитницы», которая не хотела пропускать, сейчас был лишь Мастер, которого я по-своему любил.
— Мастер. Зачем вы сдались? — спросил я, — Я же знаю, вы не сдаетесь!
— Я знала, что произойдет, если я скажу — нет, — сказала она, выдавливая из себя смех.