Мы прошли через автоматические двери, и заказали по-большому латте и по хот-догу.
Поедая «сосиску» сидя на переднем сиденье, я смотрел в окно на высокие здания, витрины магазинов и людей, проплывающих мимо нас. Для себя отметил, что все это — мне стало безразлично, раньше я «прям» всматривался в окружающий мир за окном автомобиля, а сейчас я изменился, стал другим. Взгляд стал «рабочим» и зацикливался только на «владельцах» кокона. Я пытался всмотреться в них, определить Первородный это или нет, но из-за скорости «Логана», это не получалось.
«Лишь отблеск ауры…»
Мы въехали во двор моего дома, и встали рядом с маминой старой «пятнашкой».
— Дом милый дом… Ощущение, что это не мое место и не мой мир…
Гарик удивленно уставился на меня.
— Просто нервничаю, не подумай, что у меня беды с головой. Недавно только вышел из больницы, после не приятного несчастного случая.
Мои слова были лишь от части ложью, но Гарик принял их за чистую правду. Он вышел из машины, помог донести сумки и пакеты до входной двери, что мне очень помогло.
Порывшись в своих карманах, я достал ключ и приложил его к домофону, и как только мы вошли в подъезд, открылась дверь на первом этаже, и вышла моя мама. Ее взгляд был встревожен, а когда она увидела все «добро», глаза стали «шире» обычного, а рот открылся в немом вопросе.
Я был благодарен её, что она не стала «устраивать» допрос при таксисте, поэтому я расплатился с ним, занес пакеты домой и молча встал в коридоре.
— Паш… Откуда это все? — спросила мама полушёпотом.
— Я расскажу чуть позже, -ответил я, затем обернулся к Гарику, -Спасибо тебе, большое, за помощь и за то, что позволил у тебя «украсть» целый день.
Гарик улыбнулся в ответ, пожал мне руку и закрыл за собой дверь.
Лишь когда услышал звук его исчезающего такси, я повернулся к маме, готовясь к серьезному разговору.
Её лицо было полным тревоги.
— Мам, выдохни, -спокойно начал я, — Пойдем на кухню, и поговорим. Мне очень много чего нужно тебе рассказать.
Глава 11. Отголосок прошлого
Если сказать, что моя мама была в полном шоке от рассказанной мной истории, — значит не сказать ничего. Нет, она не испугалась, не была сердита или печальна… Ее состояние можно было трактовать только одним словом — задумчивостью. Она выждала очень длинную паузу, будто обдумывала все, что я сказал, прежде чем «поддержать разговор.
— В общем, мам, как то так… — подытожил я, — Теперь у меня есть подобная высокооплачиваемая работа.
— Жнецы… Паш, почему мне это «название» — так знакомо? Подожди… Точно Жнецы? — медленно спросила она.