Я бежал по длинному коридору и взглядом заметил мерцающий индикатор следующего лифа, и не сложно было догадаться, что «профессор», умотал наверх, а цифра пять — подсказывала этаж, на котором тот остановился.
«Ну что же… Охота!»
Я бросился на лестничную клетку и бежал, как мог, да, у него было в запасе время, но я использовал силу первородных по максимуму, ускоряя себя.
Благодаря силе бога Драургов, мне удалось спуститься в низ, по подсказке следующего лифта, ровно в тот момент, когда вышел Главный Жнец.
— В догонялки поиграем? — крикнул я в спину Жнецу
Все участники битвы в вестибюле — заметили нас и даже замерли в ожидании.
Их взгляды метались между мной и Главным Жнецом, а в его глазах — была паника и страх, он не понимал всю серьезность ситуации, и покосился на дверь выхода, оставляя за спиной двоих стражников.
— Остановите этого мерзавца! Во имя клана приказываю! — закричал он, и пулей рванул на выход, — Подкрепление скоро будет!
Но дотронуться до ручки двери — я не дал. Как только мое зрение сфокусировалось на нем — я швырнул косу, что есть мочи, она описала высокую дугу, и благополучно вонзилось острием лезвия между Михаилом Сергеевичем и дверь, преграждая тому путь.
Он резко остановился и выпучил в ужасе глаза.
— Ты долго будешь бегать, словно крыса с корабля? — крикнул я в абсолютной тишине, — Встреть свою смерть по-мужски!
После этих слов, парочка Жнецов пришил в себя, и бросились ко мне, а я лишь сделал пару шагов назад, затем сотворил импульс, словно а-ля Мастер Джемс, и пробил их сердца.
Мертвые тела налетели на своих товарищей, сбивая их с ног, и больше никто не посмел встрять. Они метались на месте, под эффектами ярости и страха.
— Главный Жнец, — крикнул я, — Ты глава самой тиранической организации в мире! Ты виновен в смертях множества невинных душ! Как среди людей и Жнецов, так и среди первородных!
Я не был полностью уверен в своих словах, и не думал, что прям было чистой правдой, но, по крайней мере — это было внушительной речью.
Этот урод был повинен в смерти моего деда, хотя моя мама ничего не помнила, и была вынуждена растить нас в одиночку, без отца, от которого толка не было, с вечным страданием о собственном папе, который бесследно исчез.
«Пацан, утихни!» — раздался голос Виктора, — «Не давай гневу завладевать тобой!»
Я послушался своего предка, сделал глубокий вдох и успокоился.
«Ты прав, Виктор, спасибо, что напоминаешь мне об этом…»
— Убейте паршивца! — заверещал Михаил Сергеевич, указывая на меня пальцем, — Уничтожьте щенка! Отомстите за братьев!
Но…