На самом деле про обед я услышала впервые, а то, что он будет завтра откровенно пугало. Если упомянутый договор подпишут, то я уже не буду нужна.

— Я постараюсь, тётя, — вслух произнесла я, стараясь казаться смущённой.

— «Постараюсь» недостаточно! Ты должна идеально сыграть свою роль! — она выхватила из груды длинные серьги с подвесками, похожие на сосульки. — Вот эти надень. Они подчеркнут линию шеи и добавят тебе роста. Ты и так невысокая, а рядом с эльфами и вовсе будешь выглядеть мышкой.

— Я всё поняла, тётя, — выдавила я.

— И ещё! — она отпустила моё ухо и принялась рыться в другой шкатулке. — Никаких разговоров о: политике, магии или чём-то подобном. Твои интересы: цветы, музыка, благотворительность и… ну, может быть, лёгкая поэзия. Ничего сложного.

«Цветы, музыка и поэзия. Отлично. То есть, я должна притвориться полной идиоткой. Хотя, учитывая, что я в теле двадцатилетней девушки, это не так уж и нелогично».

— А что, если лорд Элион спросит о том, что случилось? — спросила я, опуская глаза.

Тётя замерла, её лицо на мгновение стало каменным.

— Он не спросит. А если спросит, ты скажешь, что ничего не помнишь, и переведи разговор на погоду или на его службу. Мужчины любят, когда интересуются их деятельностью. Спроси что-нибудь вроде: «Это, наверное, очень сложно — поддерживать порядок в таком большом городе?» И восхищённо смотри на него. Восхищённо, но не дерзко!

«Восхищённо смотреть на того, кто считает меня либо преступницей, либо разменной монетой. Нет проблем».

Если я буду следовать этим наставлениям, то впоследствии супруга будет ждать неприятный сюрприз.

— Хорошо, тётя.

— Вот и умница, — она снова схватила моё лицо за подбородок, внимательно изучая черты. — Глаза у тебя неплохие, большие. Можно использовать. Взгляд должен быть ясным, открытым, но чуть затуманенным… да, как будто ты только что проснулась. Это намекает на невинность.

«Намекает на невинность? Да я уже столько всего повидала в этом теле, что моя «невинность» сбежала, прихватив с собой пару серебряных ложек и чувство собственного достоинства».

Лира робко постучала в дверь, держа в руках платье нежного лавандового оттенка.

— Леди Гвинет, вы хотели посмотреть вечернее платье…

— Да, да, неси сюда! — тётушка отпустила меня и жестом подозвала служанку.

Я позволила Лире помочь мне надеть платье. Ткань была прохладной и скользкой, корсет под ним — невыносимо тесным.

— Прекрасно! — воскликнула тётушка, хлопая в ладоши. — А теперь украшения.

Она снова закопалась в шкатулку, поднимая, то одно, то другое украшение. Некоторые сразу убирала, другие откладывала в сторону.