— Я подожду у машины, ваше благородие, — негромко сказал он. — Если что — звоните.

— Спасибо, Савелий Михайлович, — ответила Лиза.

Охранник повёл баронессу, но не в стеклянную бронзовую дверь главного входа, а в обход здания, по узкой служебной дорожке, к боковому входу под навесом, у которого стоял один скучающий человек в такой же тёмной форме. Дорожка вдоль стены вела мимо мусорных контейнеров, аккуратно прикрытых деревянными крышками, мимо служебной площадки с маленькими ящиками для овощей, мимо аккуратно подметённого, но всё-таки служебного двора. Михалыч за всем этим наблюдал, не двигая ни единым мускулом лица.

Лиза, похоже, не заметила ничего.

Баронесса, кажется, в первый раз попала в настолько пафосный ресторан в Белом городе и думала сейчас о том, что её ведут «по приватному входу», как, видимо, ведут всех важных гостей, чтобы не светить их перед посторонними. Откуда ей было знать, что у этого ресторана семьдесят восемь лет назад был построен полноценный парадный портик именно для таких целей, вот только находился он с другого торца здания.

Лиза этого не знала. И знать ей сейчас было незачем. Поэтому Михалыч молча отступил на полшага назад и сделал спокойное лицо человека, у которого подобный маршрут не вызывает ни малейших вопросов.

Никто из охраны не бросил в его сторону ни единого взгляда. И это было ожидаемо. Это, в общем, было даже желательно, потому что человека, на которого никто не смотрит, сложнее опознать. Не то, чтобы Михалыч страдал паранойей, но мало ли что.

Он сел обратно в машину, аккуратно вырулил с подъездной дорожки, отъехал по парковке во второй ряд, поставил седан так, чтобы из его лобового стекла одновременно были видны и парадная лестница ресторана, и боковой служебный навес, и въезд с проспекта, и шлагбаум на выезде. Заглушил двигатель и откинулся на спинку. Очень хотелось курить, но сейчас было не время и не место.

И начал работать.

Работа Михалыча сейчас в этой машине ничем не отличалась от его обычной работы на складе баронства. Он, как и всегда, вёл учёт. Только сегодня учёт был немного другого свойства.

Первой подъехала длинная тёмно-серая машина. Михалыч узнал её ещё до того, как разглядел герб на пассажирской двери: глухой щит, в нём три белые лилии и обнажённый меч острием вверх. Род Завадских. Слишком пафосный герб для всего лишь виконтов. Виконт был не один, сначала из машины вышел старший секретарь, потом сам виконт, тяжёлый, лет пятидесяти, в тяжёлом сером сюртуке. В ресторан они зашли по парадной лестнице, через бронзовую дверь. Семья Завадских ничего особо из себя не представляла, ходили слухи, что они на грани банкротства, вот только удерживались на плаву они с помощью своих покровителей, которые были совершенно случайно — Болотовы. У них в полисе было три крупных торговых дома и доля в управлении речным портом. С Завадскими у Михалыча в его прежней жизни были вполне приличные отношения, он им поставлял медь и редкий цветной металл из руин внешнего мира, и они платили вовремя. Проблемы у них похоже, начались, только в последнее время.