— Господа, — я поднял вверх пластиковый стаканчик с виски. — Все мы собрались здесь по воле слепого случая. Теперь нам предстоит работать единой командой, чтобы не только выжить, но и вырваться из этого ада. Каждый из нас знаток в своем деле, каждый может многое. Не стоит занижать свои знания и способности. Нам необходима каждая голова, каждая свободная рука, каждая ясная идея. Мы все в одной лодке, и не стоит раскачивать её. Гребцам следует действовать слаженно, чтобы, наконец, прийти к финишу.

— А рулевой?

Я недоуменно покосился на Женю, держащую, так же как и я, пластиковый стаканчик.

— Рулевой. — Повторила она. — У каждого судна должен быть рулевой, он же командир. Человек способный принимать решения и разрешать проблемы. Человек думающий.

Только еще выборов мне не хватало, мелькнуло у меня в голове.

— Пусть будет Константин, — предложил Марк. — В качестве руководителя он показал себя как нельзя лучше. В конце концов, это именно он смог эвакуировать всех вас, доставить сюда и обеспечить провизией.

— Правильно, — заголосили ученые с другого края импровизированного стола. — Пусть будет Константин.

Я внимательно оглядел всех присутствующих, пытаясь уловить иронию или подвох в их предложении, но как ни удивительно, таковых не обнаружил.

— У кого-нибудь имеются другие кандидатуры?

Все, без исключения, замотали головами, словно банда китайских болванчиков.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда, как свеженазначенный глава, объявляю свое первое распоряжение. Женя, не забудь сменить дежурного. Завтра составлю график, заступать будем все по очереди. Ну, а сегодня, всем отдыхать и веселиться. Будет день и будет пища.

Первый мой приказ был встречен шквалом аплодисментов и улюлюканьем, и серьезно прибавил мне забот. Если, раньше, я попросту брал инициативу на себя, то теперь на мои плечи свалилась ответственность за всех этих людей. Нужно было думать, что они будут есть, где спать, чем стрелять и, в конце концов, на чем передвигаться. Все вопросы, споры и обиды теперь предстояло решать мне и перспектива быть рулевым, изначально радужная, теперь казалась мне не такой уж и привлекательной. Махнув на все рукой, я опрокинул в рот спиртное и потянулся за куском ветчины.

— Патроны заканчиваются, — шепнул мне на ухо Марк.

— Идея есть. — Прожевав ветчину и отметив про себя полное отсутствие какого-либо хлеба, я потихоньку начал излагать свою идею. — Помнишь отделение милиции, где сидел тот снайпер, что потом преставился?

— Как не помнить, — кивнул Марк. — Считай первый контакт за все время заточения.