— Сделаем, — заверил меня Марк. — И крышу поставим, и админа озадачим, и вообще.

Застолье затянулось за полночь. Смеялись, шутили. Генрих Арнольдович с пьяных глаз даже порывался сыграть на гитаре для милых дам, но инструмента в наличии не было, и решено было петь так, без аккомпанемента. Выйдя из-за стола, я прихватил с собой початую бутылку алкоголя, которого было немало приговорено за этот вечер, и вышел на улицу покурить. Дымить в общем зале, где пили и веселились, мне, почему-то не хотелось.

Выбравшись из душного помещения, я с наслаждением подставил разгоряченное лицо свежему ночному ветерку. За забором было темно, во многих домах горели электрические лампочки, освещая пустые квартиры, и если не прислушиваться к ночным звукам, то можно было подумать что все идет по-старому.

— Надо бы свет тушить, — пробубнил я про себя, прикуривая. — Низко мы, мертвяки могут подойти.

— Думаешь? — Рядом со мной, будто из неоткуда, появилась Женя и тоже принялась усиленно дымить.

— Смотри, — я кивнул в сторону части забора, состоящую из решеток, за которыми явственно ощущалось движение. — Был бы фонарик, подсветил, но уверяю, там не мотыльки.

— Охотно верю. — Забрав у меня бутылку, девушка приложилась к горлышку, сделав солидный глоток.

— Как жить будем дальше, командир?

В словах ей явно угадывалась ирония, но я предпочел не обращать внимания на колкий язычок. Надо это ей, наверное, своего рода защитный механизм.

— Думаю, — кивнул я. — Скриплю по этому поводу мозгами так, что скоро слышно будет.

— И что наскрипел?

— Пока ничего.

— В городе нам делать нечего.

— А за городом есть?

— Спокойнее там. — Женя еще раз отхлебнула и вернула бутылку. — Спокойнее и чище. Россия, она большая, до многих деревень эпидемия и не добралась, поди?

— Ага, — кивнул я, — а мы её на колесах привезем и подарим.

— Взять ту же Великую Отечественную войну, — продолжала, не слушая меня, Женя. — Вот если на карту взглянуть, до многих мирных поселений солдаты третьего рейха так и не добрались. Из них конечно мужики на войну шли толпами, а вот до самих земель ни-ни.

— И что же ты хочешь? — Улыбнулся я. — Уехать в деревню, завести домик с белой оградкой, кроликов разводить?

— А хоть бы и их. — Женя упрямо топнула ножкой. — Чего их разводить? Знай, сено таскай, да лишних из клетки вытаскивай. Не зря же говорят «Плодятся как кролики»?

С минуту стояли молча. Я смотрел на звезды, крупные, большие и яркие, мерцающие и статичные, на черном ночном небе. Женя думала о чем-то своем, неосознанно шевеля губами, как будто спорила с каким-то только одной ей видимым собеседником.