— И какие же, командир?

— Перегрызть тебе горло.

— Боюсь, — Марик вскочил со стула, на который было присел в момент разговора, и картинно замахал руками. — Не убивайте меня, командир, я хороший. Я вам еще пригожусь!

— Пригодишься, — быстро согласился я. — В консервированном виде, банками по двести грамм. Жруны такой корм оценят, и знаешь почему? Очень уж они любят на обед предателей.

— Мутанты мертвы, — отмахнулся админ, — по крайней мере, большинство из них. Дождавшись пока вы войдете в здание, верхняя охрана перебила их как младенцев. Несчастные, они видимо считали себя непобедимыми, предвестниками апокалипсиса, а на деле же оказались простыми уборщиками, чья планида убирать и подчищать за теми, кто выше их. Сильны, правда, были, пришлось отрядом зеков пожертвовать, чтобы их бдительность усыпить, но больше подобной ошибки допущено не будет. Мы сдаем город мертвецам и сворачиваем мощности. Зальем город горючкой и запалим, а лучше напалмом с самолетов. Вроде был и такой в наличии, надо поискать.

Снова открылась дверь, и на пороге операционной появился полный лысоватый мужчина, от силы метр шестьдесят ростом, в круглых очках и с толстой кожаной папкой под мышкой. Венцом всему был топорщащийся и затертый на локтях и животе белый халат, позволяющий угадать в нем либо медицинского работника, либо человека близкого к науке. Ну не аптекарь же он или стоматолог, в конце концов, в прочем чего гадать, после появления Марика в черной вражеской форме, я не удивлюсь, даже если толстяк окажется зубным техником.

— Константин, если не ошибаюсь? — Расплылся в улыбке вновь прибывший. Приятно, приятно, наконец, с вами познакомится. Наслышан о вас много хорошего, особенно в последние несколько недель, и действительно рад нашей с вами встрече. Если бы не обстоятельства, в виду которых вы находитесь в столь некомфортном для себя положении, я предложил бы вам коньяка или кофе, а так прошу меня простить великодушно, не судьба. Позвольте представиться, профессор Синицын, руководитель местной лаборатории и испытательного центра.

— Не соблаговолите ли, профессор, если не затруднит, принести воды, а то сам не могу, а во рту будто пустыня, — попросил я, вопросительно взглянув на толстяка. — Газ этот, знаете ли, да и вообще.

— Ну конечно, — вскинул руки толстяк, — принеси, — уже Марику, сухо и властно, будто к ветоши.

Мой бывший соратник мгновенно исчез, и вскоре появился со стаканом, наполненным спасительной жидкостью.

— Давайте я вам помогу, — с готовностью предложил Синицын, и присев на край стола поднял мне голову и прислонил к губам стакан с холодной водой. Я глотнул раз, другой, третий, стало легче. — Пошел вон, — это снова Марику, — стой у двери и никого не впускай. Будут искать, скажи, у меня дела первостепенной важности, пусть ожидают, пока освобожусь.