Сухо кивнув, человек в черной форме исчез за дверью, а профессор, дождавшись пока я опустошу стакан, по молодецки соскочил со стола и отошел к лабораторному шкафу. Загремело что-то стеклянное, потом стальное, послышалось бормотание в полголоса. Видимо толстяк что-то искал.

— Профессор, — решился я, — раз уж мы начали наш разговор на столь короткой ноге, не окажите ли мне услугу? Совсем пустяк, мелочь, но буду вам весьма признателен.

— Развязать не могу, — почти по правде огорчился Синицын, — сбежите же, да еще, не ровен час, мне по шее достанется, а я, как бы вам это точнее передать, очень не люблю физическое воздействие. Ну, вот же он, помню, оставлял.

Профессор вернулся к столу и защелкнул на моей шее толстый стальной обруч, в пару пальцев толщиной.

— Это для безопасности, — пояснил он. — Не люблю сюрпризов. Вы, главное не беспокойтесь, ничего опасного лично для вас, пока глупости не начнете делать.

— А когда начну? — Поинтересовался я, пытаясь скосить глаза так, чтобы оглядеть свое новое «украшение».

— В кармане у меня датчик, — с удовольствием пустился в объяснения ученый. По сути, брелок с кнопкой. По сигналу с брелка в ошейнике активируются пневмошипы, небольшие, но вполне достаточные, чтобы пробить вам шею и повредить артерии. Одно нажатие кнопки, и все, вы покойник. Ненадолго правда, вирус быстро сделает свое дело, и вы пополните бесчисленные ряды живых мертвецов. Хотя я бы лично вам этого не рекомендовал.

— Я не заражен, профессор, — я отрицательно замотал головой. — Я же жив, жив до сих пор.

— Пустое, любезный, — улыбнулся Синицын. — Заражены все. И вы. И я. Все без исключения. Пятнадцать процентов имеющих иммунитет это не те, кто выжил, а те, кто может себе позволить существовать на этой земле и не подвергнуться мутации. Понимаете? Ваш организм попросту закрыл вредоносный материал, запечатал его до поры до времени, и как только организм даст сбой, а именно умрет, вирус высвободится на свободу и, задействовав оставшиеся ресурсы, поднимет вас из небытия. Страшная судьба, на самом деле. Вы даже будете понимать, что происходит, у вас будет память, отрывочная, лоскутная и не больше чем у аквариумной золотой рыбки.

Затем начался рутинный медосмотр. Синицын заставил меня высунуть язык, оттянул веко, пощупал пульс и измерил давление, и в конце долго и нудно расспрашивал о моих недомогания. Под конец он удовлетворенно потер ладони.

— Противопоказаний нет, как в вашей медкарте, что мы изъяли из поликлиники, где вы стояли на учете, так и вашем нынешнем состоянии.

— Противопоказаний для чего? — удивился я. Внешне я был абсолютно спокоен, но сам бог свидетель, чего это мне стоило. Внутри черепной коробки бушевал шторм из мыслей и эмоцией. Что со мной будут делать, зачем это все? Неужели моя судьба будет такой же, как у несчастного Басурмана, и через несколько дней я превращусь в монстра с метаболизмом, сжигающим организм изнутри? Что же, своими опрометчивыми поступками я это вполне заслужил. Подвел друзей, любимую девушку, подставив под удар свою группу, попался в явную ловушку, проглядел шпиона. Не получится из меня лидера, а мутант, наверняка выйдет неплохой. Обычный, правда, мутант.