— Да, верно, — Руссо встряхнул головой, проверил револьвер и показал на кирпичное двухэтажное здание по соседству. — Наверху должен быть снайпер Маретти, но он не стреляет. Наверняка прикончили. Если его пушка осталась там наверху, то я смогу пострелять.

Смогу ли я также быстро перенестись наверх? А как это сделать? Я даже не понял, как это получилось в первый раз. Пока буду пытаться, пройдёт куча времени. Воспользуюсь надёжным способом.

Я начал забираться по приделанной к стене железной лестнице с грубыми шершавыми перекладинами. Она дрожала, болты, прикрученные к кирпичу, то и дело собирались вылететь. Но из-за стрельбы никто не слышал шума.

Два человека стояли на крыше, целясь из винтовок на улицу, но не стреляя. У их ног лежал труп снайпера Маретти. Они следили за боем и меня не заметили. Вернее заметили, но слишком поздно, уже когда один летел вниз после моего пинка.

А второй даже не успел обернуться. Оба лежали на тротуаре, живописно распластавшись. Но те, кто внизу укрывался за машинами, меня заметили. Там полно покойников, но и живых слишком много, на мой взгляд.

Они начали стрелять.

— Дай передохнуть, — инспектор Руссо покраснел от натуги, пока забирался. — Они нас… увидели… но если ты их отвлечёшь… я прикрою, — он показал на винтовку с длинным трубчатым прицелом.

— Принято, — сказал я.

По нам стреляло минимум три автомата. Снизу они нас не доставали, но и мы не сможем даже выглянуть. Красный кирпич парапета на крыше разлетался на куски, оставляя в воздухе красную пыль.

Надо спуститься, но чтобы они меня не увидели. А это только один вариант.

— Ты что делаешь? — услышал я голос Руссо, но отвечать не стал.

Я разбежался и перепрыгнул на другое здание такой же высоты. Всего пара метров расстояния между ними. Отсюда вниз, по ещё одной лестнице.

Но на неё я зря понадеялся. Болты, что держали её, начали лопаться, едва я сполз до половины пути. Лестница начала падать. От удара в землю выбило воздух из груди, но я откатился до того, как тяжёлая железяка врезала мне по лбу.

Я поднялся на ноги. Студенческая форма уделана в грязи и пыли, в шею сзади воткнулся какой-то острый камешек или стекляшка. Смотрящая на меня в окно бабка что-то сказала и с гневным видом задёрнула занавеску.

Теперь на звуки стрельбы. Сражается меньше сотни человек, но шума от них, как от целого полка.

Улица превратилась в поле боя. Небольшая площадь перед ресторанчиком было усеяна трупами бандитов с обеих сторон. Из-под капота одной мотоповозки било ярко-оранжевое пламя, от которого во все стороны шла вонь испорченного яйца.