Конечно, можно было караулить на острове возле пристани. Но он или мог похищать жертву заранее, или у него могла быть собственная лодка. Да и там столько охраны. Незамеченными оттуда выбраться невозможно, по крайней мере, этой ночью.

Пожалуй, это будет худшая моя охота. Много чего может случиться, что никак не получиться предугадать, да и времени почти не было. Но бросать дело я не привык. Только одно могло сбить меня с пути.

Я хотел есть.

Здание бара, где я вчера веселился, было оцеплено. Эти мужики в синих мундирах сдерживали любопытную толпу. Среди той толпы какой-то особенно наглый человек пытался прорваться внутрь.

У него в руках была какая-то коробочка с блестящими стекляшками. Тот тип дёргал рычажок, и каждый раз появлялась яркая вспышка. Чудные тут люди, зачем он светит днём, да ещё так быстро?

На меня поглядывали, но просто как на высокого парня с повязкой на глазу, ничего серьёзного. Дождь совсем стих. Я шёл по тротуару. Меня вёл мой нос. Пахнет чем-то печёным, совсем свежим.

Кажется, рядом булочная. Вот и она, хотя ещё без вывески. Я вошёл внутрь. Звоночек над дверью тихо звякнул.

Запах внутри ещё сильнее. Но происходили не очень приятные вещи.

Булочник в белом переднике стоял за стойкой, глядя на двух человек в шляпах перед ним. Он явно был не рад их видеть.

— Ты что, не понял? — гундосил один, с короткими усиками. — Вся территория переходит падре Маретти. Будешь платить ему деньги за защиту.

— Но я уже неделю назад платил деньги падре Веленосо! — возмутился булочник.

— Падре Молотобоец совсем потерял голову, — сказал второй, с родимым пятном на щеке, и оба мужика в шляпах рассмеялись. — Так что если не хочешь, чтобы твоя уютная пекарня сгорела, то…

— Вы ещё долго? — спросил я. — Я есть хочу.

Один повернулся ко мне.

— Ты, сопляк одноглазый, стой в стороне, пока…

Тот, что с родимым пятном, посмотрел на меня и тяжело сглотнул. А потом склонился над ухом усатого и прошептал:

— Знаешь, кто это? Это же он ночью…

Дальше я не слышал. Усатый тоже тяжело сглотнул и вытер внезапно вспотевший лоб.

— Мы это, — сказал он. — Как бы сказать…

— Мы уже уходим, — добавил тип с родимым пятном и потянул товарища за собой. — Простите, мессир. Мы уже всё…

Оба бочком вышли за дверь и придержали, чтобы она не хлопнула.

— Слава Святой Леоноре, — сказал булочник выдыхая. — У меня же сегодня почти выручки нет из-за этой резни, чем бы я им платил?

— Лучше дай мне вон ту булку с…

— Берите всё! — воскликнул булочник и начал накидывать свежий хлеб в корзинку. — На сегодня меня пронесло. Что будет завтра не знаю, но хотя бы сегодня будет проще.