Это был удар под дых. Последняя фраза, брошенная с презрением и обещанием одновременно, попала в самое сердце каждого из этих отчаявшихся людей. Я видел, как загорелись их глаза. Надежда — самый сильный и самый опасный наркотик в этом мире, и этот тип явно умел использовать его на полную!

Толпа, обезумев, хлынула к столам, где уже сидели вербовщики. Люди толкались, кричали, кто-то даже пустил в ход кулаки, пытаясь записаться первыми. Я же оставался недвижим, ощущая во всем этом представлении отчетливый привкус гнили.

— Э-это… это же наш шанс! — позади меня раздался голос.

Я повернулся. Это был Мусорщик, наш новый знакомый, его лицо пылало от возбуждения. Видимо, он успел нагнать нас, пока мы вслушивались в речь «великого лидера».

— Вы слышали? Мы можем стать такими же, как они! Сильными! Уважаемыми! Никто больше не посмеет… Никто не тронет мою сестру! Пойдемте! Нужно записаться, пока есть места!

«Макс: Ну что, саппорт, пойдём записываться в стадо? Кажется, билеты на бойню еще продают», — мысленно обратился я к Нике.

Ее ответ прозвучал в моей голове холодно и четко, словно щелчок затвора.

«Ника: Только если в роли пастухов, Капитан. А лучше — волков, что придут, когда овцы и собаки перебьют друг друга».

«Макс: Да уж. Это будет мясорубка, та еще мясорубка. Они бросят этих несчастных вперед, как живой щит, чтобы те приняли на себя первый агр, вскрыли все ловушки и выманили основных врагов. А потом придут на все готовенькое и соберут самый вкусный лут. Старая как мир тактика»

— Парень, — я положил руку на плечо Мусорщику, который уже рвался к столам. — Не торопись. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и обычно он уже с плесенью.

— Ты просто не понимаешь! — отмахнулся он, ослепленный надеждой. — Они сильные! Они нас защитят! Это наш единственный шанс!

Он вырвался и, расталкивая людей, побежал занимать очередь. Я лишь покачал головой. Что ж, некоторым нужно сунуть руку в костер, чтобы понять, что огонь — горячий.

Мы брели обратно к серой многоэтажке. Мусорщик шел впереди, понурый и разочарованный моим скепсисом. Он записался в рейд. Один. Пока мы шли, я замечал детали, которые не вязались с радужной картиной «единства». Вот патруль грубо толкает старика, уронившего мешок с мусором. Вот торговка поспешно прячет под прилавок лучший товар, завидев приближение «элиты». Страх был разлит в самом воздухе этого места.

— Послушай, — решил я все же попытаться достучаться до него, когда мы подходили к подъезду. — Я видел много таких «великих рейдов». И они редко заканчиваются хорошо для тех, кто идет в первых рядах. Это называется «пушечное мясо». Лидеры получают славу и лут, а рядовые — безымянную могилу. Настоящую силу так просто не дарят. Силу берут, парень. Всегда.