И больше не говоря ни слова, Данте развернулся и со всей своей вампирской прытью покинул переулок. Сбежал, оставив меня в глубоком раздрае.
Только вместо того, чтобы снова предаваться панике и истерике, я решила, что больше не допущу подобных инцидентов. Больше никаких ошибок и провалов, только методичное выполнение задания. И никакой вампир не собьёт меня с пути. Тем более вампир, у которого имеется невеста.
Глава 8. Давай поговорим?
Домой к Ингрид я ввалилась, ощущая себя детской игрушкой для битья — избитой и выпотрошенной. И я сейчас не о физическом состоянии. Несмотря на принятое решение, всё внутри пылало от обиды. Это бесило ещё больше. Я не должна так реагировать на Данте, на наличие у него личной жизни. Нас тянуло друг к другу какой-то непонятной нам обоим силой, но никак не взаимная симпатия. Тогда почему же мне сейчас так больно?
Скинув ботинки, я двинулась в сторону кухни, откуда доносились раскатистые басы и завывания ведьмы. Чисто машинально я отметила, что прежний беспорядок снова начал отвоёвывать свои позиции — по разбросанным вещам можно было отследить траекторию перемещения хозяйки дома.
— Мать моя ведьма, ты что, дралась с когтемахой? [1] — воскликнула Ингрид, подрываясь со своего стула у кухонного островка. — Я же тебя в бар отправляла работать, а не на бои без правил!
Согласна, выглядела я неважно: порванные, измазанные кровью леггинсы и футболка. Именно поэтому я возвращалась самыми тёмными закоулками, что смогла найти на карте кампуса.
— Почти, — ответила я и устало опустилась на стул, — с медведем по имени Билл повстречалась. Дай поесть, пожалуйста. Сил нет даже переодеться.
Ведьма скептически окинула меня взглядом, но, видимо, сочтя мой вид приемлемым, загремела посудой.
— Так, — ведьма прекратила суетиться у стола и поставила передо мной тарелку с чем-то густым и ароматно пахнущим, — поправь меня, если я не права. Ты за двое суток умудрилась поцапаться с главной задницей всей Академии и вывести из себя главу факультета археологии?
Я вяло кивнула, приступив к наваристому супу. Горячая еда, порой, единственный способ исправить неисправимое. Потому что иногда достаточно поднять настроение, и мир вокруг приобретёт новые краски. Мама всегда так говорила. Каждый раз, когда очередной чистокровный указывал мне на моё происхождение, и я возвращалась домой в подавленном состоянии, она готовила мне что-то вкусное и непременно горячее. И это неизменно помогало. Мама говорила, что всё дело в тепле, но я всегда знала, что дело в её любви. Вопреки принятому в обществе люменов обычаю отказываться от детей-полукровок, мама не отдала меня Ордену. Для неё и я, и Аарон были равны.