Учитель, кивнув, продолжил вести урок, заставив всех в классе уткнуться в тетради и учебники. Интересно было наблюдать за изменением отношения к учебе основного количества учеников. Те вообще старались не перешептываться, как раньше. Каждый из них, крепко сжимая свою ручку, записывал все, что было на доске и старался вникать в проблему. Были и те, поведение которых не изменилось, но только потому, что они и раньше были вовлечены в процесс. Сейчас наступило самое благоприятное время для заучек, так как те стали внезапно пользоваться огромной популярностью.

Та же Мика чуть ли не светилась от счастья. Если раньше на заику вообще никто не смотрел, то сейчас даже самые симпатичные ребята класса старались говорить ей что-то приятное, либо же защищали от таких, как Манабу и остальные. Уверен, что девочка понимала всю лицемерность данных ребят, но не могла ничего поделать со своим внутренним ощущением нужности и полезности. Такова была не только ее, но и многих других ребят, подобных ей, участь.

— Шоджи… — прошептал я толстяку, который вел себя на уроке так, будто его подменили. Рука его спешно выписывала формулы и уравнения, в которых он явно ничего не понимал. Глаза бегали с учебника на учителя и обратно. — Эй, Шоджи… — повторил я, наконец, отдернув его от «увлеченного» изучения математики.

— Чего? — прошептал он, взглянув на меня краем глаза.

— А чего все так в учебу ударились? — прошептал я, окинув взглядом аудиторию. — Чего вы боитесь все?

— Экзаменов… — коротко ответил тот, отодвинувшись от меня. — По результатам экзаменов нас перераспределят по разным группам на третьем курсе… если ты забыл…

— Вот как… — прошептал я, задумавшись.

— Тебя это не касается… — прошептал тот с ноткой зависти. — Фаворитам нужно только минимальный порог перескочить. Ты в любом случае будешь учиться в классе А.

— А, да? — хмыкнул я и развалился на своем стуле, выдохнув с облегчением. — Ну, ты старайся-старайся… если хочешь и дальше со мной в классе учиться…

— Да пошел ты… — буркнул Шоджи, продолжая записывать. Мика лишь хихикнула.

Урок продолжался около часа. Глаза учителя чуть ли не искрили от того, что его все слушают. Обычно его предмет никто всерьез не воспринимал, к сожалению.

Мне, например, для более точного изучения алхимии, нужно было кучу времени истратить на данный предмет. Каждая печать должна была вырисовываться с абсолютной точностью, учитывая все погрешности поверхности, на которой та изображалась. Соотношение сторон, углы и прочие части узора напрямую влияли на то, насколько действенна будет та.