— Минимум информации. Самый далекий, самый малоизученный пояс. Расположен в Антарктиде и южных водах Тихого океана. Туда почти никто не добирается. Монстры там — уровня, который превышает все, что мы видели в нашей Зоне.
— Конюхов был там?
— Конюхов был везде. Но даже он не задерживался надолго.
Я подошел к окну. Снег за стеклом летел наискось, подсвеченный фонарями. Город спал. Мой остров. Моя территория.
А где-то в Дикой Зоне несколько метеоритов ждали, пока кто-нибудь войдет в них и окажется на другом конце планеты. И мне очень не нравилось, что этот «кто-нибудь» мог быть не человеком.
— Сохрани все данные, — сказал я. — Завтра поговорим с Ермаковой и Старостелецким. Если между Поясами строят мост, нам нужно узнать, кто стоит на том конце.
— Уже сохранила. — Лора встала и подошла ко мне. — Миша.
— Что?
— Иди спать. Ты весь день на ногах. Каналы восстанавливаются во сне, а завтра тебе понадобятся все силы.
— Да, мамочка.
— Я тебе не мамочка. Я — самая совершенная система искусственного интеллекта в этом мире. И если ты не ляжешь через пять минут, я усилю выброс мелатонина.
— А что, я не против.
— Тогда — марш в кровать.
Я выключил свет в кабинете и поднялся наверх. В коридоре пахло Настиной выпечкой и чуть-чуть дымом от камина. За дверью спальни было тихо.
Перед тем как лечь, я заглянул к Вите. Он спал на боку, крепко прижимая к себе деревянного коня. Лицо спокойное, дыхание ровное.
Потом — к Ане. Она спала, раскинув руки в стороны, будто даже во сне пыталась обнять весь мир.
— Спите, — прошептал я. — Папа разберется.
Лора стояла за моим плечом. Тихая, бледно-голубая, почти невидимая в темноте.
— Ты разберешься, — сказала она.
Это не был вопрос.
Глава 4 Маяк
Сахалин.
Поместье Кузнецовых.
Воскресенье, 08:40.
Разбудил меня не будильник и не Лора. Разбудил меня запах подгоревших блинов.
Для человека, который все время питался стряпней Маруси, разница была ощутимой. Как между симфоническим оркестром и детским утренником.
Я спустился на кухню. Настя стояла у плиты с видом полководца, проигрывающего решающее сражение. Волосы выбились из-под повязки, на щеке мука, перед ней на сковороде что-то шипело и плевалось маслом.
— Доброе утро, — осторожно сказал я.
— Доброе! — Она обернулась и улыбнулась так широко, что я сразу понял: все плохо. — Завтрак через десять минут!
— Может, через двадцать? — Я покосился на сковороду. То, что на ней лежало, напоминало блин только формой. Цветом оно больше походило на карту лунной поверхности.
— Через десять! — твердо повторила Настя и повернулась обратно к плите.