— Время, тут и там идёт по-разному. Я думаю дней пять или неделю по-нашему.
— А дальше что?
— Дальше они полностью адаптируются к внутреннему хроно-давлению, искусственно созданному внутри пузыря. А без полной стабилизации реактора холодного синтеза и сращивания всех созданных временных потоков, возврат к стабильному состоянию невозможен.
— Значит неделя. А сколько времени пройдёт снаружи.
— Точно не знаю. Но с момента уничтожения последнего клона тринадцатого, тут прошло две недели.
— У нас там, прошло меньше суток.
— Вот из этого и исходи. Только учти, временной поток внутри пузыря нестабилен и может в любой момент сровняться с вашим или рвануть вперёд.
После объяснения учёного, Шилов непроизвольно скрипнул зубами.
— Обратного пути нет. Они останутся.
— Хорошо — согласился академик и указал наверх. — Ну что там, совсем всё плохо, или как?
— Мы выиграли три года. Теперь война с альянсом началась в 2045 году.
— Это интересно. Значит мои сыновья теоретически могут быть живы. Я бы многое отдал чтобы их увидеть — задумчиво проговорил Алфёров и они вместе с ассистенткой принялись забивать какие-то данные в терминал, провода от которого уходили в глубь квантовой установки.
При этом на Шилова посыпались вопросы, и он как мог рассказал о всём что успел увидеть и что пережил за последние сутки.
Особенно Академика впечатлил рассказ о американском учёном и его устройстве в прозрачном контейнере, которое могло гнать время вспять.
— Инверсия времени — заключил он, выудив у Шилова всё что он помнил. — Интересно это локальный эффект или он распространяется на всё сущее? — спросил академик словно сам у себя.
— А вот такие вопросы точно не ко мне — пробормотал Шилов, глядя как жена Алфёрова, водит Наташу с пацанами по подсобным помещениям лаборатории.
— Вы знаете, существует очень интересная теория, допускающая, что, когда наша вселенная максимально расширится и снова начнёт сжиматься, время пойдёт вспять, и все, кто когда-либо существовал смогут прожить свои жизни наоборот. Раньше я ей не доверял, но теперь… — учёный покачал головой.
— Что-то мне не верится — недоверчиво пробормотал Шилов. — Начинать жизнь с момента своей смерти и заканчивать в утробе матери. Хотя, вполне возможно, что так даже лучше, можно будет узнать всё и сразу, а затем постепенно забывать. Это как прожить пятьдесят лет в деревянном доме становясь всё моложе, а затем начать его собственноручно разбирать и брёвна отвозить в лес, превращая их снова в живые деревья — проговорил опер и тяжко вздохнул.
— Насколько я выяснил, время — это точно такая же физическая единица измерения, как и все остальные. А это значит с ним точно также можно работать.