Дача в Зубалово встретила его тишиной.

Дверь открыла Надежда.

— Иосиф, — сказала она тихо, — ты поздно. Василий ждал тебя, но уже спит. Яков в своей комнате, читает.

Сергей кивнул, стараясь улыбнуться.

— Пойду взгляну на них, — сказал он, входя в дом.

Гостиная встретила его теплом камина, где потрескивали дрова, отбрасывая тени на потертые ковры с узором. Массивная дубовая мебель, слегка потрепанная, но крепкая, создавала ощущение уюта.

Сергей поднялся на второй этаж, где в одной из спален спал Василий. Трехлетний мальчик свернулся калачиком, сжимая деревянную лошадку, его светлые волосы растрепались на подушке. Сергей остановился в дверях, чувствуя, как что-то сжимается в груди. Он никогда не был отцом, но этот ребенок, с его невинной верой в отца, вызывал в нем тепло, смешанное с чувством вины. Он поправил одеяло и тихо вышел.

В соседней комнате Яков сидел за небольшим столом, освещенным лампой. Он листал книгу о паровозах, его худое лицо было сосредоточенным, а гимнастерка аккуратно застегнута. Увидев Сергея, он напрягся, но не закрыл книгу.

— Здравствуй, Яков, — сказал Сергей, стараясь говорить тепло, но с привычной для Сталина сдержанностью. Он знал, что настоящий Сталин был строг с сыном, и не хотел вызывать подозрений. — Все еще читаешь про машины?

Яков кивнул, его взгляд был настороженным.

— Да, отец, — сказал он тихо, почти шепотом. — Хочу понять, как они устроены. Чтобы стать инженером, надо много читать.

Сергей сел на стул, напротив.

— Это хороший выбор, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Технари — будущее страны. Ты должен хорошо учится, Яков. Ты мой сын и другие не должны думать, что к тебе особое отношение.

Яков посмотрел на него, и в его глазах мелькнула искра интереса, но тут же сменилась настороженностью.

— Отец, я очень хочу учится. Я не подведу тебя. Меня действительно интересует техника.

Сергей кивнул, понимая, что давить нельзя. Яков был замкнутым, и доверие нужно было завоевать. Он поднялся, пожелал сыну спокойной ночи и вышел, чувствуя, что сделал маленький, но важный шаг. Медальон в кармане словно напоминал ему о Якове — сыне, которого Сталин потерял в будущем, и которого Сергей теперь должен был защитить.

В гостиной Надежда разбирала письма партийцев за длинным столом. Она подняла взгляд, и ее лицо смягчилось.

— Иосиф, — сказала она, — ты сегодня какой-то задумчивый. Все в порядке?

Сергей улыбнулся, стараясь скрыть напряжение. Он чувствовал тяжесть медальона в кармане, но решил не упоминать о нем.

— Дела, Надя, — сказал он, садясь рядом. — Много дел. Но я справлюсь.