Дома, Надежда замечала его усталость, умоляя уделять время семье — Василию и маленькой Светлане, — но Сергей чувствовал, как связь с ней истончается, словно нить, готовая порваться. Яков, живущий в бедности в Ленинграде, был для него как незаживающая рана, особенно после их последнего телефонного разговора. Слухи, что Зиновьев пытается использовать Якова, жгли сильнее любых партийных баталий.

Утро началось с доклада Орджоникидзе.

— Иосиф Виссарионович, — начал он. Зиновьев и Троцкий выступили на пленуме ЦК 23 октября. Они обвиняют тебя в узурпации власти, требуют «свободы фракций». Каменев поддержал их, но осторожно, говорит о «коллективном руководстве». Их люди агитируют в Ленинграде, Москве, даже на Урале. Рабочие их слушают, особенно в профсоюзах. Если мы не задавим их сейчас, партия расколется.

Сергей кивнул. Он знал из истории, что «объединенная оппозиция» достигла пика осенью 1926 года, но их поражение на XV съезде в декабре 1927 года было неизбежным. Однако это было в истории, а сейчас, в октябре 1926, угроза раскола была реальной.

— Что с профсоюзами? — спросил он. — Каменев все еще держит их?

Орджоникидзе нахмурился.

— Шверник и Ежов общаются с рабочими, — сказал он. — Но Каменев пока силен. Его люди подогревают недовольство, говорят, что НЭП кормит кулаков, а не рабочих. В Ленинграде Зиновьев и Троцкий так же активны. Мои люди видели, как их агитатор, Иванов, снова встречался с Яковом у школы, где работает Зоя. Встречи повторяются, это уже не случайность.

Сергей почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Яков снова. После их последнего разговора, когда сын бросил трубку, обвиняя его в контроле, Сергей не находил покоя.

— Профсоюзы… удвойте усилия. Каменева надо прижать. Пошлите Андреева в подмогу, пусть работает с заводами. Обещайте рабочим все, что хотят, но держите их с нами, по крайней мере до съезда.

Орджоникидзе кивнул, его глаза загорелись, словно он уже видел победу.

— Сделаем, Иосиф Виссарионович, — сказал он. — Я сам поеду, проверю профсоюзы. А Яков… будь осторожен. Зиновьев знает, как бить по слабым местам.

Вечером, Сергей встретился с Вячеславом Молотовым и Климентом Ворошиловым. Тяжелые шторы скрывали окна от посторонних глаз, а деревянные стены поглощали звуки, создавая ощущение тайны. Молотов начал первым, раскладывая на столе документы, испещренные заметками.

— Иосиф Виссарионович, — сказал он, оппозиция перешла границы. Зиновьев и Троцкий опубликовали «Заявление 13-ти» в подпольной типографии. Они требуют свободы фракций, обвиняют тебя в диктатуре, в отходе от ленинского курса. Каменев поддержал их на пленуме, хотя и осторожно, говорит о «коллективном руководстве». Их люди агитируют рабочих в крупных городах, особенно в Ленинграде. Мы должны исключить их из Политбюро, пока они не подорвали партию.