— Что же, надеюсь, что дальнейший путь пройдёт без происшествий, — сказал Евгений.
— Ну да, только если я ночью в туалет не захочу, — хмыкнула Мария Сергеевна. — Только теперь я без спиц вряд ли куда пойду. Не для того маманя ягодку растила, чтобы её срывали какие-то пьяные мудаки.
Это было так неожиданно, что мы невольно прыснули, а потом расхохотались. Смеялись громко, выплёскивая смехом накопленное нервное напряжение. До конца пути ничего из ряда вон сверхъестественного не происходило.
Лариса успокоилась и к выходу в Праге даже начала улыбаться. Правда, улыбка пропала, когда на перроне послышался истошный крик:
— Русский Ваня, вали домой!
Глава 10
Высшие члены Политбюро собрались в большом кабинете. Пиджаки уже были расстёгнуты, узлы галстуков расслаблены. «Боржоми» в бутылках приближалось ко дну.
Собрание продолжалось уже два часа и могло продолжаться ещё столько же, а может быть и больше, когда в дверь кабинета раздался стук.
— Мы же просили не беспокоить! — резко бросил Косыгин. — Все, кто нужен — уже здесь!
— Не все, товарищ Косыгин, — неожиданно прервал его молчавший до этого Шелепин. — Одного лица нам катастрофически не хватает.
— Что вы имеете ввиду, товарищ Шелепин? — мягко спросил Подгорный.
— А сейчас сами всё узнаете! Войдите! — громко крикнул Александр Шелепин.
Дверь открылась и на пороге возник Владимир Семичастный. В руках у него белели аккуратные бумажные папки.
— Добрый день, — просто сказал Семичастный и прошёл в кабинет.
— Вас тут быть не должно! — чуть ли не выкрикнул Полянский.
— Возможно, — кивнул Шелепин. — Но Владимир Ефимович приготовил для всех подарки. И эти подарки он прямо-таки жаждет раздать.
— Что это за цирк вы тут устроили? — проговорил Громыко. — Что это, Александр?
— Сейчас все будут иметь возможность ознакомиться. Владимир Ефимович, будьте любезны, раздайте папки по адресатам.
Семичастный с холодным лицом прошелся мимо членов правительства, выкладывая перед каждым подписанную папку.
— Что это? — Суслов увидел свою фамилию на папке и хмуро уставился на Шелепина.
— Прошу каждого члена Политбюро ознакомиться с его делом, — ответил тот.
Верхушка власти зашуршала бумагой, открыла папки. Несколько секунд была тишина, люди читали то, что находилось внутри. Потом раздалось чертыханье. Крышки папок с хлопаньем закрылись. Закрылись так, чтобы сосед не смог бросить взгляд на документы внутри.
Суслов схватился за сердце. Ещё один заседатель бросил под язык вытащенную таблетку.
Шелепин удержался от смешка. Всё-таки эти люди считали себя настолько неуязвимыми, что небольшой компромат вызвал такую бурю эмоций. Неизвестный доброхот сделал великолепный подарок, составив на каждого из членов Политбюро своё досье. И теперь каждый из сидящих за столом понимал, что его жизнь вывернута на изнанку и рассмотрена под микроскопом.