Спорить было некогда. Я понесся прямиком к куполу.

Генералы быстро сообразили, к чему идет дело. Те, кто еще оставался в живых, поперли ко мне. Одним из них был долговязый здоровяк, обтянутый бурой кожей, с лишней парой рук-хлыстов и башкой, посаженной затылком вперед. Двигался он рывками, и под его ступнями земля вскипала пузырями. Следом катился приземистый коротышка в наростах, похожих на кораллы, с пастью во весь живот, с которой свисала ниточка слюны размером с пожарный шланг. Следом побежали еще десятки подобных уродов.

— Не подпускайте их к Мише! — голос Анастасии разнесся над равниной. — У нас только один шанс!

Маги побросали свои участки и стянулись ко мне, перекрывая генералам дорогу. Юлий со своими римлянами выставил частокол прозрачных пирамид. Адриан налепил с сотню копий, и они кинулись долговязому под ноги, не давая разогнаться. Касим с Фаридом ударили по врагам из всего, что могли. Откуда-то сбоку вылетела Хана и трезубцем подсекла коротышку под колено, отскочив прежде, чем тот успел клацнуть своей брюшной пастью.

Избегая схваток, я бежал со всех ног. Сила буквально разрывала меня изнутри. От досады я буквально рычал. Держаться в стороне, пока твои союзники умирают за тебя, тяжелее, чем рубиться с ними плечо к плечу. А умирать за меня начали почти сразу.

Долговязый прорвался сквозь копии Адриана и хлестнул по живой стене тремя гибкими отростками с костяными крючьями на концах. Двое магов, имен которых я так и не узнал, не успели поднять щит. Их сбило с ног и протащило по песку. Больше они не поднялись. Еще один парень откуда-то с юга устоял, но левую руку ему срезало под локоть. Он зажал культю, взвыл от боли, однако с места не сдвинулся и продолжил лупить огнем по бурой шкуре.

— Держим строй! — гаркнул кто-то справа, и линия сомкнулась плотнее. Это был Юлий. Он был в своей стихии.

Посейдон не дал коротышке зайти с фланга. Из земли поднялась водяная стена, накатила на генерала и зашвырнула его обратно в орду, выиграв нам пару драгоценных секунд. Сверху прикрывали Богдан с Любавкой: демон гонял по небу остатки летучих тварей, а Любавка резала лучом все, что норовило свалиться мне на спину.

Наконец, преодолев последние сотни метров, я встал лицом к куполу, вскинул обе руки и стал сжимать накопленное в точку перед ладонями. Воздух загудел, по земле побежала рябь, свет будто потек ко мне, как вода в воронку.

— Держи! Держи! — повторяла Лора, пока давление нарастало. — Еще немного, не отпускай! Готово!

Шар вышел небольшим, с человеческую голову, но таким плотным, что от его силы ломило зубы. Я вложил в него последние песчинки силы и толкнул в стену. Снаряд ударил в черную поверхность и увяз, как камень в смоле. Купол начал его всасывать, и по краям заплясали жадные багровые языки. Вот только проглотить столько одним махом он не сумел. Шар вспух изнутри слепящей вспышкой, и по черноте расползлась дыра. Грохнуло так, что меня сбило с ног и проволокло спиной по песку.