* * *
Золотая богиня сделала то, чего от нее не ждали. Она попросту смахнула противников с дороги.
Меч пошел широким взмахом, и стена черного пламени Эля лопнула, как мыльный пузырь. Гуся отшвырнуло через весь двор и приложило о стену конюшни. Нахимова накрыло тем же взмахом, водяную гору разнесло в брызги, и адмирал, прокатившись по снегу, замер у крыльца.
Дорога к дому осталась открытой.
Только пошла богиня не к крыльцу, где держали оборону Маша со Светой, а свернула в сторону — к пристройке, под которой прятался спуск в подвал. Она будто заранее знала, куда идти, и шла туда напрямик, не размениваясь на мелочь.
Маша поняла все на секунду раньше остальных.
— Дети! — закричала она и метнулась наперерез, но богиня не сбавила шага. Один взмах, и Маша отправилась в полет.
В подвале богиня увидела несколько тоннелей и пошла по тому, откуда тянуло энергией.
Через несколько сотен метров она наткнулась на комнату. У дальней стены, перед двумя малышами, неподвижно стояла Ева. Роботесса развернулась к лестнице, по которой струилось золотое сияние, и заслонила собой кроватки.
Витя почувствовал приближение врага и сдвинул маленькие бровки. Аня бесстрашно сжала кулачки.
Вошедшая богиня глянула на робота, заступившего ей путь, и слегка повела кистью.
Ева не успела ни ударить, ни заблокировать удар.
Золотой меч разрезал роботессу от плеча до пояса, что-то внутри вспыхнуло и потухло. Две половины с грохотом рухнули на пол.
А богиня переступила через обломки и потянулась к детям.
Глава 22 Жертвенность
Австралия.
Канберра.
С большим трудом мое сознание постепенно прояснялось. На удивление, тело было отдохнувшим, легким, как после хорошего массажа.
Каналы были целы, и я чувствовал, как по ним течет энергия без каких-либо задержек. Трещины затянулись, восстановление полностью завершилось. Спасибо божеству, которое я недавно выпил. Без его энергии моим каналам пришлось бы худо.
Рецепт был прост: уроните пациента в обморок, влейте ему под кожу целое божество, и через часок он бодрее прежнего.
— О, наш герой воскрес, — голос Лоры зазвучал спокойно, я бы даже сказал, умиротворенно. — А я уж прикидывала, в каком наряде тебя оплакивать. Думала траурное белье надеть.
— У тебя и такое есть?
— Ну то… кружевное, которое тебе всегда нравилось.
Веки я приподнял самую малость, ровно настолько, чтобы оценить расклад.
Канберра полыхала. Дымились ступени королевского дворца, по разбитой площади перекатывался рев бесчисленной орды, а надо мной, заслоняя задымленное небо, навис вражеский генерал. Громадный, в броне, по которой стекала живая чернота, будто доспех вспотел дегтем. В лапах он держал широкий зазубренный тесак.