Буслаев шевельнулся.

— Энергия… — сказал хозяин тела. — Мы выкачали из города столько, что хватило бы на десяток таких куполов. Может, пора пустить ее в ход? Раздавим Кузнецова со всей его сворой одним махом, и дело с концом.

Чернота в глазницах колыхнулась, и Нечто вернулся.

— Все еще не понимаешь… Энергия это прикрытие, пыль в глаза всякому, кто сунется узнать, на что я на самом деле трачу силы. Думаешь, мне сдались эти триста тысяч мелких душонок? Их жизни разменная монета, не более. Мне нужно было совсем другое! — Он медленно развел руки в стороны, обводя пустой зал. — Энергетические отпечатки сильнейших из двадцати, что когда-то ходили под командованием Владимира Кузнецова. Каждого, до кого я сумел дотянуться. Их я собирал долго, по всему свету. И вот теперь почти все готово. Этими слепками я отопру то, что двадцать воинов Кузнецова когда-то заперли наглухо.

Он повернулся к дальней стене. Там полулежал Ричард VI. Когда-то король целого континента, теперь бледная кукла с пустыми глазами, из которой выкачали все до донышка и выбросили, как ненужную вещь. Голова свесилась набок, по подбородку к вороту парадного мундира тянулась нитка слюны.

Нечто разглядывал его с ленивым любопытством.

— А с этого толку уже никакого. Знаешь, Буслаев, из королей выходит на редкость скверная мебель. И сидеть неудобно, и выбросить рука не поднимается.

Буслаев поднял голову, и в провалах его глаз мелькнуло что-то почти живое.

— Так избавься от них, — проворчал он. — И от этого, и от своры, что прет к шпилю. Слишком много чужих вокруг Кузнецова.

Нечто помолчал, словно пробуя мысль на вкус.

— А ведь дело говоришь… — Чернота в его глазах сгустилась. — Гостей и впрямь набралось чересчур много. Толпа мешает мне рассмотреть его как следует.

Он поднял руку Буслаева и щелкнул пальцами. Звук вышел сухой и негромкий, а отозвался совсем не в зале.

Высоко над городом черный купол, столько времени наглухо запечатывавший Канберру, треснул и развалился. В мертвый город, хлынул серый дневной свет и орда, что все это время бесновалась снаружи. Монстры растеклись по проспектам и переулкам, выискивая отряд Кузнецова и тысячи беспомощных жителей.

Нечто откинулся назад и оскалился. Улыбка вышла звериной, чуждой человеческому лицу, зубов в ней оказалось куда больше положенного.

— Чудесно, — протянул он, прикрыв глаза, будто вслушиваясь в звуки далекой битвы. — Видишь ли, Буслаев, монстры народ простой и честный, мне не чета. Они всегда идут на запах людей. Любых людей.

* * *

Австралия.

Канберра.

Улицы.

Орда хлынула в город как море когтей, крыльев и зубов. Тварей было столько, что небо над Канберрой потемнело второй раз за день. Они растекались по улицам, первые быстро добрались до домов, где начинали приходить в себя люди.